Она тогда сказала странную фразу:
— Каждый рано или поздно получает по заслугам.
Мэл думала, что женщина говорит о себе, но потом, осмыслив все это, вспомнив старые кошмары Уилла, когда тот просыпался весь в слезах и говорил, что темный дядя забрал его из рук матери и перешагнул через отца, она поняла, о чем говорила леди Виттория. Когда-то граф отказал в спасении ее родителям, и сам принял похожую смерть…
Леди Виттория, осознав, что натворила, послала слугу в Сорель, ища защиты у своего любовника. А он, оказавшись не таким честным и благородным, как убеждала леди Виттория, воспользовался ситуацией. Ведь по бумагам граф все еще считался ее мужем. Хорошее наследство бы получила скорбящая вдова, да заодно отомстила маленькой дряни, которая отобрала у нее мужа, даже не зная об этом. Иногда ненависть лишает человека разума, заглушает все то светлое и доброе, что было в нем когда-то.
Мэл было жаль эту женщину, и графа тоже было жаль. Ведь он любил ее, да ей претила его любовь и привязанность, но она сама любила страстно и безумно и с ужасом думала, а что бы было с ней самой, если бы Александр не ответил на ее чувства?
Она почувствовала его присутствие раньше, чем он подошел. Накинул шаль, поцеловал в шею и обнял сзади, крепко-крепко.
— Не стоит долго стоять на палубе. Простудишься.
— И ты это говоришь той, что исцеляет одним прикосновением? — удивленно спросила она.
— Но не себя же, — резонно заметил Александр. — К тому же, у меня для тебя сюрприз, в каюте.
— Правда? — лукаво улыбнулась она. — И этот сюрприз вы? Тогда я согласна.
Это единственное, что беспокоило ее, а точнее вводило в настоящее недоумение. Прошел почти месяц, как они женаты, но у них до сих пор не было брачной ночи. Александр сначала объяснял это тем, что она еще не оправилась после нападения, потом своей чрезвычайной занятостью, а после она вообще начала вырубаться раньше, чем наступала ночь. Она даже заподозрила, что в напитки что-то подсыпают, и даже пробовала не ужинать, и все равно вырубалась. В конце концов, она решила соблазнить своего странного мужа днем, заманила в каюту, под предлогом, что ей нужно показать что-то важное, а когда тот пришел, то увидел шокирующую картину, она стояла перед ним совершенно обнаженной. И судя по его горящему, полубезумному взгляду, ее уловка удалась, он даже сделал пару шагов, по направлению к ней, и вдруг, в дверь постучали. А муж воспользовался случаем и сбежал. Даже ночью так и не появился. А ведь он всегда к ней приходил, по крайней мере, об этом говорила примятая подушка и забытый на стуле сюртук.
— Миледи, вы поужинаете со мной? — спросил он, и от того, какой страстью, голодом, желанием горели его глаза, она поняла, что кажется, крепость пала. Ее саму бросило в жар от этого взгляда.
— О, боги, да! Конечно, да!
Он рассмеялся в ответ, поцеловал ее в нос и ушел, насвистывая что-то веселое и, кажется, неприличное. А Мэл убежала делиться новостью с Мэдди, которая довольно тяжело переживала поездку. Ее одолела морская болезнь. Мэл предложила излечить ее, но девушка категорически отказалась, стреляя глазками в стоящего неподалеку второго помощника капитана Лукаса О Брайена, который так трогательно заботился о болезненной пассажирке.
Мэл наряжалась на ужин с особенной тщательностью. Тем более, что капитан непонятно откуда раздобыл совершенно чудесное, достойное самой королевы голубое платье. Она хотела заколоть волосы, но решила оставить распущенными, лишь передние пряди зацепила изящными заколками.
Когда Андре пришел за ней, она все еще стояла у зеркала, придирчиво рассматривая свое отражение.
— Вы прекрасны, — совершенно искренне заметил Андре.
— Мне хочется сегодня быть прекрасной, но только для моего супруга, — ответила она, взяв перчатки. Ужин должен был быть официальным, граф пригласил и Мэдди, и Лукаса О Брайена, и Андре, и даже Дэйтона, который в последнее время был очень мрачным и напряженным. Она пыталась вызвать его на разговор, но мальчик не поддавался и предпочитал избегать ее, также, как и Александр. — Скажите, Уилл не слишком донимает вас своим вниманием?
— Нет, что вы. Ваш пацаненок напоминает мне Кирана. Они одногодки.
— Да, я знаю. Надо же, я даже еще женой не побыла, а у меня уже двое детей. Как думаете, я справлюсь?
— Я не сомневаюсь в этом, миледи.
— Ну, по крайней мере, потренируюсь, пока свои не появятся, — полушутливо сказала она, но отражение Андре в зеркале, казалось, помрачнело еще больше.
— Что-то не так?
— Нет, нет. Все в порядке, — поспешно ответил Андре и протянул девушке руку.
