- А чем фройляйн не устраивает туалет в номере?
- А что, в номере есть туалет? - это для меня было неожиданностью.
Вместо ответа он вернулся, поднялся по лестнице. На второй этаж я бежала за ним как нашкодившая собачонка. «Между прочим, кто-то собирался на него наехать, - проснулся внутренний голос. - И настучать». «Я сейчас тебе настучу!» - пообещала я. «Испугалась?» - не отставал он. «Скройся!»
На маленьком выступе стены стоял маленький же серебряный разнос. Видимо, мой ужин. Он был накрыт салфеткой. Херр Михель открыл номер, взял разнос и вошёл.
- Ну, и где здесь... удобства? - я обвела рукой свои покои.
Дворецкий молча поставил разнос и пошёл к дверце, что находилась напротив кровати. Я подумала, что там - ещё один стенной шкаф, и не стала его открывать. Все мои вещи вошли в первый, возле кровати.
Старый херр распахнул дверцу и включил свет. Ванна, мойка и прочий санфаянс ударили по глазам отблесками золотого и белого.
- Простите... - проблеяла я, представив, какой идиоткой себя выставила.
- Нет, это фройляйн должна меня простить. Я не показал вам устройство номера, - херр Михель направился к двери.
- А с кем вы разговаривали внизу? - бросила я ему вслед то, что давно хотело сорваться с языка.
Он снова замер на секунду. Но на этот раз только не вздрогнул.
- Видите ли, - собрался он с мыслями. - Иногда, когда никого рядом нет, я веду вслух свои хозяйственные подсчёты.
Нет, он что, за дурака меня держит? За дуру?
- Но я слышала другой голос. Или вы ведёте свои подсчёты на два голоса? У меня, например, тоже есть внутренний голос. Он - провокатор и редкая сволочь, но обитает всё-таки внутри. Наружу не лезет.
- Я рад за вас. Но фройляйн должна меня извинить. Это всё - издержки моего одиночества.
Старик хлопнул дверью и оставил меня одну.
Я подошла к санузлу. Огромная белая с золотом ванна неплохо смотрелась в этом склепе. Не джакузи, конечно, но жить можно. Унитаз, биде, в общем, всё что нужно такой отшельнице как я. Ещё пару минут я поразмышляла о том, буду ли я что-то менять в такой обстановке, когда обзаведусь собственным замком, или оставлю всё, как есть. Как вдруг раздался звук, который я ни с чем не могла спутать. Это пришла смска. Ещё одна и ещё, и ещё. Телефон просто взорвался от скопившейся за это время информации.
??????????????????????????
Я бросилась к сумочке. Видимо, связь починили. Недаром же я видела солнце из башни.
Две полоски. Сойдёт. В первую очередь я набрала Стаса.
Ну, возьми же трубку, возьми!
Наконец-то!
- Стасик! Привет! Я соскучилась! Ужас! Когда ты приедешь? Я тут совсем одна! И этот чёртов замок! Стас! Мне страшно! Что ты молчишь?
- Ну, это как бы не Стас, - голос с той стороны неожиданно оказался женский и настолько неприятный, что я даже отказалась поверить.
- В смысле - не Стас?
- Привет, Кисуля, - она воркующе растягивала гласные, мурлыкала словно кошка. - Это же – я. Не узнала?
Да уж конечно, не узнала. Я бы тебя стерву по дыханию в трубке узнала! Если бы ты даже ни слова не произнесла.
- Света... лана? Что ты там делаешь?
- Отдыхаю, Кисуля. Что мне ещё остаётся? – томно вздохнула она.
- Зачем ты взяла его телефон?
- Что ж я должна была делать? Стас так рвался тебя спасать. Насилу его удержали. Переживал. Вертолёт хотел заказать, - по-моему, она наслаждалась ситуацией.
- Стас где? - я медленно начала закипать.
- Да здесь он, Кисуля. Съем я его что ли? Спит он.
Фоном в трубке, действительно, слышалось мерное посапывание.
- То есть как - спит? - не поверила я.
- Обыкновенно, как люди ночью спят, - продолжала она ворковать.
- Какой ночью? Вечер ещё.
- Это там, у тебя - вечер, а у нас уже ночь. Прибавь шесть часов.
- Ничего не пойму. Вы где?
- Где, где - в Тайланде, - хихикнула Светка.
- Ты сейчас шутишь?
- Ну, что ты, Кисуль, - её тон стал проникновенно серьёзным. - Два дня проторчали в этом Инсбруке. По клубам сходили, в ресторан. Скукотища неимоверная.
- Как вы оказались в Таиланде? - я ничего не понимала.
- Вечером в отеле играли в карты. По маленькой. А Китосик возьми, да и предложи: «На копейки играть надоело, говорит, давай на желание». Вот Стасик и проиграл. Никита говорит: «Хочу в Пхукет, надоело в сугробе сидеть. В Москве, говорит, сугробы, здесь тоже».
- А Стас что?
- Что Стас? Карточный долг - дело святое. Только мне кажется, Китосик нарочно смухлевал, - опять доверительно промурчала она. - Понимаешь?
- Я не понимаю, почему Стас у тебя в номере спит! - не выдержала я.
- Почему у меня? Он у себя. Смотрел погоду в Тироле. Всё ждёт, когда можно будет лететь. Устал и уснул. Я просто не успела уйти.
- Так, дай трубку Стасу! - мне так надоел её заботливый тон.
- Кисуля, он спит, - вежливо возмутилась она.
- Разбуди его и дай трубку! - я уже просто кричала.
В телефоне послышалось шуршанье и скрип кровати, и отдалённые голоса:
- Возьми телефон. Там твоя истеричка звонит.
- Что? Сколько времени? - послышалось такое знакомое бормотание Стаса. - Кисуля? Ты где?
- У чёрта в заднице! Там, где ты меня бросил! - в носу зажгло и слёзы брызнули у меня из глаз.
