– Довольно, мисс Грейдсон! – он сделал шаг назад, дав понять, что поведение студентки было неприемлемо. – В данной ситуации Вы первая под подозрением. Утром перед завтраком жду Вас у кабинета ректора, – сообщил мужчина, собираясь уже выходить.
– Но, профессор Сумирьер, я не виновата! – Эфия снова вцепилась в его мантию, пытаясь остановить. – Не надо к ректору! Молю Вас! Я ей ничего не сделала! Пожалуйста!
– Мисс Грейдсон! – уже зло произнес Сумирьер, взглядом показав на ее руки, терпеливо ожидая, когда его отпустят. – Это не обсуждается. А завтра все выясним, – после этого он вышел в коридор и поторопился к себе.
В его кабинете было двое, если не считать жуткого вида питомца, спящего у входной двери.
– Как ты узнал, что с ней что-то случилось? – с подозрением спросила профессор Боджинсон, с опаской оглядываясь на громко сопящее существо.
– Я планировал навестить ее после отбоя, – спокойно ответил Сумирьер. – Меня все больше беспокоит ее состояние. Как она?
– Спит. Это все из-за книги?
– А Вы ее прочитали уже? – удивился он.
– Только твои заметки.
– Я наблюдаю все больше совпадений, а это мне не нравится, – пояснил Сумирьер.
– Поэтому ты настаивал на ее отчислении? – женщина явно пыталась разобраться во всех деталях, которые в кабинете ректора были или проигнорированы, или на них не акцентировалось внимание. – Не думаю, что девочка виновата в этом.
– К ней претензий у меня нет, мадам Боджинсон, – с неким недовольством заметил мужчина. – Я боюсь за студентов, которые ни о чем даже не подозревают. Жаль только, что некоторые из них считают, что это все шутки.
– Ты о ком, Парлави? – недоумевала женщина. – Неужели ты считаешь, что кто-то из учащихся виноват в случившемся?
– Отчасти, да. Ее староста провоцирует Вальзард. Намеренно или нет – не знаю. Но я ее предупреждал, чтобы прекратила, однако мои слова до нее не дошли, – он сел на свой стул, продолжая в крайне серьезном тоне объяснять. – Она была последняя, кто с ней общался, поэтому сказал ей, что Амали убита, а утром будет объясняться перед Мальеттеро.
– Ты с ума сошел, Сумирьер! – вскочила Боджинсон, на что существо, рыкнув, приготовилось нападать, подняв черную жесткую шерсть дыбом и оголив огромные белоснежные зубы.
– Чш-ш! – шикнул мужчина питомцу. – Место!
– Парлави, убери своего цербера, прошу тебя! – женщина определенно боялась существа, стараясь держаться от него подальше.
– Как скажете, – согласился Сумирьер и жестом заставил его раствориться в воздухе. – Простите, он просто не любит резких движений и громких криков.
– Сколько раз просила тебя держать пса от меня подальше! – Боджинсон негодовала.
–Простите еще раз, – Парлави еле заметно виновато улыбнулся.
– Ладно, – вздохнув, женщина махнула рукой. – А касательно старосты первого курса, ты не имел права так с ней поступать, – она вернулась к теме разговора. – Бедная девочка! Она же может лишиться рассудка в ожидании утра!
– Румивилль ее вылечит, если потребуется, – небрежно бросил Сумирьер. – Обе студентки пока находятся под моей ответственностью, поэтому мне принимать решения.
– Не веди себя как мальчишка, – возмутилась Боджинсон. – Вальзард перейдет под мою ответственность, а Грейдсон, если ничего не случится – под твоей останется. Неужели тебе нужны лишние проблемы? – секундная пауза. – И кстати, почему ты сейчас не позвал Румивилль?
– Я ей не доверяю, и Вы это знаете, – недовольным тоном ответил Парлави. – А в данном случае, насколько Вам известно, в курсе только трое. И то… Вас не планировалось посвящать.
– Это я помню. Но зачем тогда сейчас меня позвал?
– Я не знал, сколько продлится разговор с Грейдсон, а за Вальзард кто-то доверенный должен был присмотреть, – уже спокойнее пояснил он. – Простите, Дэрс не умеет разговаривать, поэтому не передал бы моих слов.
– Что-то ты темнишь, Сумирьер. Не нравится мне это, – с подозрением заметила Боджинсон. – Такое чувство, что ты что-то задумал. Ты точно все рассказал Мальеттеро и мне?
– Конечно, – невозмутимо спокойно ответил мужчина. – Думаю, Вам пора. Вот-вот наступит полночь.
– Да, ты прав, – довольно долго пронзительно разглядывая Парлави, ожидая, что он себя как-то выдаст, наконец, согласилась Боджинсон. – Но утром я тоже буду присутствовать в кабинете ректора, – строго добавила она, все еще что-то подозревая.
– Разумеется, мадам Боджинсон! – улыбнулся Сумирьер. – Вам нужно будет присутствовать, – добавил он, выделив одно слово интонацией.
Бросив напоследок очередной неодобрительный взгляд на Парлави, женщина покинула помещение. А он поднялся со стула и, достав из нижнего ящика стола толстую книгу в черной обложке, приступил к ее очередному прочтению, устроившись на кресле у лампы и около дивана.
– И в чем же я провинилась, что меня хотят отчислить, профессор Сумирьер? – тихим ослабленным голосом спросила Амали, повернув голову к мужчине, чтобы его увидеть. – Какое правило я нарушила?
Парлави ошарашено посмотрел на студентку, на какое-то время потеряв дар речи.
– Мисс Вальзард? Вы все слышали?
