Арман Ги поискал глазами, куда бы ему спрятаться или хотя бы спрятать ларец. И с отчаянием понял, что не может сдвинуться с места.
Двери бесшумно, но угрожающе растворились.
В комнату вошли пятеро. Первым шел маленький, седой человек в серой сутане. Сопровождали его четверо в латах и в шлемах с шишаками. Так экипируются для турнира или сражения. В руках у всех четверых были обнаженные мечи. Никакого сомнения, что они пустят их в ход в случае чего.
— Здравствуйте, — сказал тот, что в сутане. Голос его прозвучал приветливо, но бывший комтур еще крепче вцепился в свой ларец. Он был уверен, что эти люди пришли за ним.
— Вы, Арман Ги, когда-то вы были комтуром тамплиерской капеллы в Байе.
Человек в серой сутане говорил как человек уверенный в том, что ни за что не получит отрицательного ответа. Но вместе с тем для чего-то считал нужным эти слова все же произнести.
— Откуда вы меня знаете?
— Это длинная история.
— Мы с вами не знакомы.
— Между тем вы могли и даже должны были обо мне слышать, господин комтур. Меня зовут кардинал де Прато.
Арман Ги искренне попытался вспомнить это имя, как будто в этом могла заключаться какая-то для него польза.
— Я давно не был во Франции, и моя память… Поэтому прошу меня простить.
— Вы не были во Франции семь лет, один месяц и четыре дня. Именно столько времени назад вы отплыли из здешней гавани в направлении Кипра. А если говорить точнее, в поисках тамплиерского золота.
Бывший комтур не вздрогнул, не поморщился от такой неожиданной проницательности. Он счел нужным вдруг объявить:
— Меня зовут не Арман Ги, но Арман де Пейн.
— А меня по-прежнему, кардинал де Прато. Ближайший помощник и соратник христианнейшего нашего папы Климента V. Исполнитель его самых щекотливых и сложных поручений. И одно из них знаете в чем заключается?
Арман де Пейн не ответил.
— Я должен был выяснить, кто был такой этот бывший комтур Байе, решивший вступить в непонятный союз с королем Филиппом и спешно убывший на восток.
— И что же вы выяснили? — попытался брезгливо улыбнуться рыцарь с ларцом.
— То, что вы мне только что объявили. Ваше настоящее имя. И это не последняя из тайн вашего Ордена до которой я докопался.
— Вы следили за мной?
— Я имел на это право хотя бы потому, что вы признаете или признавали папу своим сюзереном. Я имею в виду Орден рыцарей Храма Соломонова.
— Да-а, — протянул Арман Ги и осталось неведомым, к чему именно относится это его заявление.
Кардинал, удовлетворенно потирая сухие руки, прошелся по комнате.
— Мне представляется, что агнцеподобный Жак де Молэ то ли по какому-то высшему избранничеству, то ли из простой неграмотности и не подозревал, что параллельно с передачей власти по магистерской, всем открытой линии, сохраняется преемственность власти кровная. И что рано или поздно она будет обнародована. Я давно почуял нечто подобное. Ведь ваш Орден последние десятилетия все больше строился по семейственному принципу. С приемом рыцаря в тамплиеры, принимался целиком и весь его род. Прямое кровное наследование высшей Орденской власти, вот что должно было увенчать этот процесс.
Де Прато вдруг остановился и впился своим острым взором в глаза Армана Ги.
— А дальше что?
— Что? — неуверенно переспросил рыцарь.
— Вам угодно притворяться идиотом, ваше право. Но не думайте, что я поверю этому притворству.
После очень короткой заминки де Прато воскликнул:
— Для чего вы отправились на восток? Я проследил ваш путь от Байе до Тампля, и от Тампля обратно в Байе. Я выведал, когда и где вы встречались с королем.
Я следил за вами, когда вы выехали в Пелисье и потерял вас лишь в Марселе. Кстати, вы оставили повсюду множество следов, сопоставив которые человек, даже менее умный, чем я, мог бы разгадать вашу тайну.
— Следов? — рыцарь пожал плечами.
— Следов, следов. Но это мелкие детали дела. Перейдем к крупным. Согласитесь, трудно поверить, что бы истинный, единственный законный глава Ордена рыцарей Храма Соломонова отправился в путешествие полное риска только дабы кому-то угодить. Не ваша это работа таскать каштаны из огня для чьего бы то ни было ублажения. И Филипп, надо думать, здорово ошибся, полагаясь на вашу преданность. Мне его не жаль. Он не знал, кто вы такой на самом деле и поэтому рискнул вам довериться.
— Да, заторможено кивнул рыцарь, прижимая ларец к груди все сильнее.
Кардинал опять потер свои руки, еще сладострастнее, чем в прошлый раз.
— И вот вы вернулись.
— Вернулся.
— И, судя по всему, с победой.
— С победой, — повторил сидящий.
— Что у вас в руках?
Руки Армана Ги мгновенно вспотели.
— Мне кажется, господин де Пейн, что у вас в руках тайна тамплиерского золота. И я, мысленно хохочу, представляя до какой степени Филипп Красивый его не дождется. Он умер бы от ярости и от отчаяния, узнав, как близко оно, вожделенное, находилось от него. Только руку протянуть. Но он ничего не узнает. Ведь вы не откроете ему этот ларец?
— Нет, — помотал головой Арман Ги.
