Король не бросился к столу. Король подошел к столу медленно. Ему вдруг подумалось, что если даже в ларце находится тайна тамплиерского клада, то прежде чем встретиться с нею, неплохо бы выяснить, от чьего имени творятся здесь все эти чудеса. Кто это так таинственен и щедр.
Филипп огляделся. Комната все также пуста, дверь все также открыта. В двух шагах за нею стоит на снегу похрапывая конь.
Широкая, крепкая ладонь с твердыми белыми пальцами протянулась к ларцу. Прочти сразу же к ней присоединилась вторая, чтобы совместными усилиями отыскать замок и справиться с ним.
Но оказалось, что ларец не закрыт.
Даже не закрыт! От этой, в сущности ничтожной подробности по телу его величества пробежала мучительная мелкая дрожь.
— Даже не закрыт, — прошептал он беззвучно.
Но душа трепещет, пальцы ищут.
Крышка легко, покорно откинулась.
Филипп заглянул внутрь.
Там лежало зеркало.
Обыкновенное зеркало в серебряной оправе с серебряной же ручкой.
Что оно тут делает?
Ничего не оставалось, как достать его и приблизить к своим глазам.
И вот тут-то…
Сзади раздался тихий, неприятный голос:
— Анаэ-эль!
Филипп обернулся.
Перед ним было чудовище.
Именно так следовало назвать улыбающегося Лако, застывшего в дверях на фоне снежной равнины. Ладонями он опирался на дверные косяки и, несмотря на то, что был мал ростом, в фигуре его чувствовалась огромная, просто нечеловеческая сила.
— Кто ты?
Лако засмеялся, неприятно зашевелились волосы у него в ноздрях.
— Я твой господин.
Заявление это было столь безумно, что король даже не стал возмущаться и возражать. Лако сказал:
— Ты не возражаешь, но думаю, ты не все понял. Я объясню тебе.
Слуга Армана Ги вошел внутрь комнаты. Филипп с трудом переборол желание сделать шаг назад. Он только крепче сжал ручку зеркала.
— Разговор будет не слишком долгим.
— Какой разговор? — пробормотал Филипп. Он хотел сказать какие-то другие слова, но не знал, какие именно здесь нужны.
Уродец подошел почти вплотную, давая возможность рассмотреть себя во всем своем отвратительном своеобразии.
— Я хочу поздравить тебя, Филипп Капетинг.
— Поздравить?
— Да.
— С чем?
Лако сделался вдруг предельно серьезен.
— С вступлением в Орден рыцарей Храма Соломонова. Твоя просьба удовлетворена.
— Моя просьба?!
— Ты ведь дважды обращался к Жаку де Молэ, прося принять тебя в ряды рыцарей этого достославного и таинственного ордена. Правда, он дважды отказывал тебе.
Это было верно, и Филипп Красивый промолчал.
— Теперь, благодаря тебе, Жак де Молэ мертв. Препятствие устранено. И в благодарность за все, что ты сделал для нашего бессмертного Ордена, нынешний его капитул пошел на нарушение устава и решил все-таки оказать тебе эту честь.
В голове короля все путалось, речь уродца казалась ему бессвязной. За что его, Филиппа, хотят принять в Орден? В благодарность за то, что он Орден разгромил?
— Впрочем, немалую роль в этом деле сыграло и мое настоятельное ходатайство.
— Кто ты такой? — прохрипел король.
— Я уже сказал, твой господин. Недавно я прошел последнее испытание и стал полноправным членом Ордена тамплиеров. А в него принято вступать со своим оруженосцем.
Филипп мрачно усмехнулся.
— Не хочешь ли ты сказать…
— Да, — спокойно ответил Лако, — можешь поблагодарить меня и даже поцеловать руку. Я убедил членов капитула, что из тебя получится хороший оруженосец.
Усмешка короля из мрачной стала недоверчивой и немного безумной.
— Но Орден тамплиеров уничтожен мною.
— Да, ты потрудился очень хорошо и верховный капитул бессмертного Ордена тебе воистину благодарен. То, что ты сделал, все равно пришлось бы производить. Каждое преображение Ордена это большое, трудное, иногда противоречивое и всегда очень громоздкое дело. Мы ценим хороших помощников.
Крышка ларца стоявшего на столе самопроизвольно захлопнулась.
Филипп вздрогнул.
Лако продолжал говорить.
— Но, вместе с тем, я не хотел бы, чтобы ты подумал, будто оказал Ордену услуги чрезвычайные и чрезмерные. Мы вообще несколько недолюбливаем палачей.
— Я палач?!
— Конечно палач. Если не сказать, топор. И моим увещеваниям вняли не в малой степени и потому, что я напомнил господам управителям о твоих усилиях на благо Ордена во времена, предшествовавшие третьему крестовому походу.
Филипп почувствовал, что сознание его готово помутиться.
Лако удивленно поднял брови.
— Да что с тобой. Не бойся, ты не сошел с ума.
— С кем ты разговариваешь? Кто такой Анаэль?!
— Ты, — Лако бодро хлопнул себя по бокам, — ты посмотри в зеркало и все поймешь.
Король выполнил приказание.
— Ну, узнаешь себя? Право, ты удивляешь меня своим поведением. Разве не для того ты завел свою зеркальную галерею, чтобы высмотреть то, что видишь сейчас в этом подарке Заххака.
Король шумно дышал, пот застилал ему глаза.
— Ну, скажи же — ты узнал себя?
— Я… не знаю, может быть мало света, или…
— Света достаточно. Это ты! Таким ты был сто двадцать лет назад в Палестине, в момент своего дурацкого стремления к Вратам Истины.
— Вратам Истины?