— Нисколько, — а темные глаза блеснули. Задорные смоляные локоны взметнулись и опустились на плечи пружинками, когда Гейра подалась вперед, опершись рукой о траву. — Я не слышала, что ты говорил на суде, и не знаю, как это повлияло на решение винир… народа. Но ты еще раньше защищал Бэрра от наших. От своих. Ты мне тогда сразу понравился.
Гаррик улыбнулся и потянулся за вторым куском пирога.
Выходными винир не баловал никого, даже первому помощнику, которому полагалось два дня отдыха в месяц, и то — частенько отказывал. Что уж говорить о младшей кухарке!
В следующий раз Гаррик встретился с Гейрой только через несколько недель, но его надежды сходить на берег не сбылись.
Накануне, при встрече около ратуши — внутрь бывшего стражника уже не пускали — Гейра произнесла неловко, словно огорчаясь, что подвела:
— Мама… Приболела она. Нужно зайти, хотя бы раз, — и добавила уже весело, сверкнув глазами: — Но никто не может нам запретить пройтись по городу!
Гаррик посчитал ямочки на щеках — две слева, три справа — засмотрелся на вишневые губы и решил, что и правда, запретить некому. Четко очерченные брови Гейры вторили стрижам, что легко взмывали ввысь над ратушей, тоже вспархивая от удивления или радости, и так же быстро менялось выражение на ее лице. А глаза, продолжал любоваться Гаррик, словно вишни, но темные-темные, спелые-спелые, что висят и висят на длинных ветках до конца лета, накапливая сладость в ожидании, пока не оборвут их вездесущие мальчишки или дотошный хозяин не опустит тонкие пальцы кустарников палочкой с крючком на конце и не соберет последний, самый вкусный урожай…
Отмер Гаррик, когда Гейра заговорила о погоде, о небывало доброй зиме. Ответил, что да, ледоход давно прошел. Прошла и буйная весна, повредив в этом году всего один дом Нижнего.
Попрощался, сказав, что завтра сам встретит Гейру у дома. Нет, сам! И не надо ей никуда ходить, он знает, что Гейра может и сама куда хочешь дойти, знает!..
Гаррик с Гейрой дошли до наскоро восстановленного Золотого причала, где, впрямь, почти никого не было, полюбовались на темную ледяную воду и Виноградные горы, показавшиеся из тумана словно специально для них и опять скрывшиеся.
— И как в этой воде Бэрр плавает? — удивилась Гейра, зябко кутаясь от ветра.
— Быстро, — честно ответил Гаррик, и та рассмеялась в ответ.
— Какой же ты смешной! А вообще… Как он? — спросила Гейра, которая всегда очень осторожно спрашивала о личном. — Ты… не заходил к нему?
— Заходил, — как можно спокойнее обронил Гаррик.
* * *
— Там лучше не стой, — хмуро сказал хозяин, смотревшийся еще мрачнее обычного.
Это были первые слова, что услышал от него Гаррик, после того как Бэрр неохотно впустил его и плюхнулся в кресло, где, видно, и проводил свободное время.
Бывший стражник, чувствуя себя как на боевом посту или в засаде, быстро отошел за спину Бэрра. Тот замахнулся, а потом опустил руку.
— Тут тоже лучше не стоять, — добавил он, и Гаррик встал между Бэрром и камином.
Ш-ш-шых…
Еще один нож пролетел мимо Гаррика и с глухим стуком вонзился в стену. Бэрр пошарил на полу, двигаясь темной тенью в ещё более темной тени, но ничего не нашел. Вздохнул шумно и недовольно, но подниматься с места и доставать уже воткнутые не торопился.
Противоположная стена вся была утыкана острыми предметами, колонны хозяину явно было мало. Поверх ножей торчали острые звездочки, завезенные лет пять назад с восточным посольством и получившие распространение среди обладателей толстых кошельков. Шести — и четырёхконечные, дорогие и по большей части бестолковые. Не слишком умелый метатель, желающий порисоваться, вполне мог остаться не только без звания знатока, но и без пальцев.
А кое-где поверху, под самым потолком, в изумлении отмечал Гаррик, торчали еще и стрелы.
— Мне нечего тебе предложить, — буркнул из темноты Бэрр, вспомнив о гостеприимстве, что было уже хорошо. — Разве вино и хлеб. Но ты ведь не пьешь. Что на кухне найдешь, все твое.
— Почему не пью? Иногда можно.
Подойдя к инкрустированному столику, Гаррик покосился на бутылки и отломил горбушку от основательно зачерствелого каравая. Вспомнив выпечку Гейры, пожалел, что ничего не захватил для Бэрра. Но Гаррик и так случайно застал его дома, несмотря на то что заходил много раз.
Воспользовавшись разрешением хозяина, понаведался на кухню и нашел нетронутый, очень неплохой кружок сыра с плесенью, лежащий в грустном одиночестве около плетеной корзины на резных бумажных салфетках, явно от тетушки Фло. Такие ароматные, мягкие сорта предпочитала Ингрид, хоть покупала их редко.
Кухня не оправдала ожиданий Гаррика, почему-то уверившегося, что тут должно быть много паутины. Никакого беспорядка, но и уюта тоже никакого.
На правах гостя Гаррик порезал, принес и оставил около Бэрра. Может, съест? Тот покосился, пораздумывал и взял кусок.
Гаррик не знал, что делать, что сказать.
Окна по обыкновению были открыты настежь, натопленный камин отчаянно боролся со стылостью поздней весны и безнадежно проигрывал. Было темно: свечи оплыли и потухли, а в дорогом фонаре давно закончилось масло.
