– Ну, раз уж ты так хочешь поговорить со мною, – сказала госпожа, беря кубок, – скажи мне, почему ты расходуешь такое количество муки. Мы не можем себе позволить такого…
Брона задела вытянутую руку графини; вино выплеснулось из кубка и залило красным белый фартук госпожи.
– Неуклюжая деревенская корова! – воскликнула графиня, вскакивая. – Смотри, что ты наделала!
Брона схватила с подноса льняную салфетку и намочила водой из кувшина.
– Госпожа, простите меня! Позвольте смыть пятно, пока оно не въелось.
Она стала мочить водой графинин фартук и промокать пятно салфеткой.
– Неуклюжая дура! Это же платье из венецианского шелка!
Брона расправила фартук во всю ширину и приподняла его с шелкового платья.
– Ты дура!
– Простите меня, графиня, но я должна снять с вас фартук, пока он не запачкал платье.
Она развязала фартук и помогла госпоже снять его. Потом украдкой вытащила из кармана книжку и засунула в свой карман.
– Ой! Взгляните на ваши туфли… И на кайму платья.
Брона упала на колени, промокая графинину одежду и вытирая обувь.
– Наплевать! – крикнула Эржебет. Она вытащила иголку из своей вышивки, воткнула поварихе в голову и свирепо повернула.
Брона закричала и схватилась за голову.
– Пойду переоденусь, – сказала графиня, крутя иголкой. – Сейчас же пришли ко мне в спальню прачку!
Вида взяла у поварихи книгу учета. Брона, морщась от боли, прижимала руку к голове.
– Позволь мне позаботиться о тебе, – сказала Вида, нежно касаясь руками раны.
– О-о-о! – застонала Брона.
– Рана глубокая. Я перевяжу.
– Нет, – сказала Брона. – Тебе нужно поскорее передать книжку Яношу и немедленно покинуть замок. Графиня убьет тебя! Иди!
Вида положила книжку в карман передника и выглянула в окно. Сквозь неровное свинцовое стекло она увидела фигуру конюшего, шагавшего в лунном свете к конюшням.
– Скорее! – поторопила ее Брона.
Вида бросилась вниз по лестнице. Тяжело дыша, она остановилась в дверях и посмотрела, не видно ли поблизости графини или ее прихвостней. Потом метнулась через двор к Яношу.
– Вот, возьми!
– Вида! – воскликнул Янош, бешено озираясь. – Ты рискуешь жизнью…
– Возьми, – повторила она, сунув книжку ему в руки. – Я покидаю это злое место.
Девушка приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Прежде чем конюший успел ответить, Вида уже бежала к воротам, стуча башмаками по булыжникам.
Янош ощутил озноб и повернулся, разглядывая окна замка в лунном свете.
В одном из них мелькнула чья-то тень…
Зузана рассказала графу Турзо про подземный ход в замок со стороны гор над Вишнове, крохотным хуторком на берегу реки.
– Если вы подойдете из Чахтице, кто-нибудь из шпионов наверняка предупредит ее. Через пещеры под замком проложено много ходов, но я покажу вам один, через который смогут пройти ваши солдаты.
– Ты уверена, что мы там пройдем? – крикнул Турзо.
– Я могла бы отыскать этот путь в полной темноте, – ответила та.
Дорица, пухлая белокурая служанка из хорватской деревни, никогда и представить себе не могла такого количества еды и питья. Огромный стол графини Батори просто ломился от яств. Тут были диковинные фрукты – экзотические желтые шары, источавшие опьяняющий свежий запах. Ничего подобного она раньше не видела. Более круглый сородич этого фрукта, яркий апельсин, остался недоеденным. Его вырезанная спиралью кожура – попеременно белая и золотистая – валялась, свернувшись, как рождественская лента.
Но самым драгоценным из сокровищ были золотистые груши. Сложенные горой на серебряном блюде, нежные плоды вызывали у девушки танталовы муки. Груши остались нетронутыми, так как у графини не было аппетита.
«Скоро их облепят жирные мухи», – думала Дорица, и ее личико, формой напоминавшее сердечко, затрепетало. Эти мерзкие черные насекомые, извечное проклятие Чахтицкого замка, роились здесь, несмотря на декабрьский холод. Забыв о законах природы, грязные твари потирали свои жадные лапки в предвкушении угощения, гниющего на застеленном льняной скатертью столе. Дорица грустно смотрела на пирамиду из золотистых фруктов.
Ее рука сама собой протянулась и схватила самую верхнюю грушу. Девушка засунула ее в карман передника и поспешила на кухню, пока Брона не заметила ее отсутствия.
Когда граф Батори спустился вниз, его встретил холодный сырой воздух подземелья.
– Покажите мне пленниц, – приказал граф через дверь тощему, как скелет, охраннику.
Тот отпер дверь и поклонился. Взгляд Батори был жестким, губы безобразно скривились. Охранник съежился.
В нос графу ударило застарелое зловоние мочи и фекалий, и он прижал руку к ноздрям.
– Немедленно помыть этих девок! Искупать и соответствующим образом одеть, надушить лимоном и вербеной. И как следует накормить.
