– Какое пламя заиграло в ваших глазах, король! – Валадиан хищно ухмыльнулся. – На него я и рассчитывал.
– Почему именно сейчас? – Подозрения немного охладили мою жажду.
– Я уже говорил, что Совет слишком возгордился. Они стали опрометчивыми в своих поступках. Отпустить Словотворца в Велерос в обмен на армию, позволить вам взять на себя проклятие. Старые глупцы больше не верят в богов и отрицают религию.
– А горы живых мертвецов в подвале, а гниющие земли? – воскликнула я, не удержавшись.
– Я вас умоляю, Бардоулф. – Валадиан закатил глаза. – Они сидят в мягких креслах, их тела согревают лучшие рабы, а желудки наполняются хорошим вином и едой. Совет в глаза не видел ни того, ни другого. Но у них есть власть. Лорды подчиняются им. Стража, армия Велероса – всё это находится в их власти. Нужно оборвать гниющую цепь. Сейчас они наиболее уязвимы в своей гордыне. Совет думает, что вы еле дышите, и, кстати, вам очень наглядно удалось это подтвердить. Переворот состоится, но свергнут будет не король.
– И вас не смущает, что я действительно еле дышу?
– Во-первых – нам это на руку, никто не будет ждать удара от умирающего. Во-вторых, – Грисский хитро прищурился, – вам же помогли новые лекарства, не так ли?
Взгляд невольно зацепил ряд бутылочек, которые отблёскивали в заходящих лучах солнца.
– С ними вы проживёте дольше, Бардоулф. Ненамного, но править сможете. А потом мы вернём нашего Словотворца и подберём подходящего преемника.
Его план был таким же безумным, как и игра Совета. Но Грисский давал надежду на мир и будущее. Он тоже вёл свою игру, но она обещала надежду для страны. Стоило ли сразу соглашаться?
– Здесь практически нет верных мне людей.
– Вся личная охрана во главе с Вэйландом уже готова. У меня тоже есть доверенные лица. Наших сил хватит. Главное преимущество – это неожиданность. Переворот будет тихим, за стенами замка. Никто ни о чем не догадается. Их смерти можно обнародовать не сразу. Даже верные им лорды не станут устраивать восстание без предводителя. Каждому дорога своя шкура и статус. Они примут сторону победителя. Так было всегда.
– Я дам ответ утром.
Грисский недовольно скривился.
– Вы ничем не рискуете, Бардоулф.
– Я сказал – утром.
Валадиан громко отодвинул кресло и направился к выходу.
– Ожидаю от вас благоразумности.
– Или жажды крови?
Он ухмыльнулся.
– Её особенно.
Я осталась одна. Ал уже не должен был сегодня вернуться. Передо мной лежали листы пергамента для оставшихся писем. Стоило их написать. Они могли понадобиться при любом исходе. Тяга к жизни вновь забрезжила слабым лучиком, а надежда манила сочным цветом летней зелени.
