– Понятно, – промолвил Мастерс, откашлявшись. – Вы запомнили еще какие-нибудь детали одежды, кроме длинного плаща?
– Нет. Я просто больше ничего не видела.
– А обувь?
– Боюсь, что я не обратила внимания.
Странное высокомерие появлялось в облике мисс Мэнсфилд каждый раз, когда у нее выпытывали подробности о Хелен. Она положила руки на прилавок с безделушками, раздвинув пальцы, точно жрица. Луч света был устремлен на ее круглый подбородок, а тень ее фигуры падала на выбеленную стену.
Мастерс нахмурился:
– Вы не удивились ее появлению, мисс?
– Вовсе нет. А почему я должна была удивляться? О возвращении леди Хелен из Египта писали все газеты. – Горечь в ее голосе ни от кого не ускользнула.
– Продолжайте, мисс. Что произошло потом?
– Как ни странно, я впервые услышала голос леди Хелен. Ее речь показалась мне довольно простонародной. Она спросила: «Вы реставрируете картины, не так ли?» Ну, – мисс Мэнсфилд приподняла плечо, – у меня на кончике языка вертелся ответ: «Ваш отец мог бы просветить вас на этот счет, леди Хелен». Но так как она, по-видимому, меня не знала, то я не видела причин узнавать ее.
– Понимаю. А затем?
– Леди Хелен держала портрет под мышкой. Тогда я, разумеется, не знала, что это за картина, – она была завернута в газету. Она положила ее на прилавок и сказала: «Эта картина из Северн-Холла. За ней зайдут» – и вышла из магазина. Я… – мисс Мэнсфилд посмотрела в пространство, – я побежала за ней к двери.
– Почему?
Женщина колебалась.
– Право, не знаю. У меня все плыло перед глазами, и я чувствовала себя мерзко. Возможно, поэтому. Но во всем этом было… ну, нечто неестественное. Я подбежала к двери и выглянула наружу. Дождь лил вовсю, сверкала молния. Знаете, вечерами у собора иногда воображаешь странные вещи. Я видела, как она только что вышла, но улица была пуста. Сказать вам одну глупость? – Ее пальцы надавили на стекло прилавка. – Как будто я говорила с призраком.
Звон колокольчика над входной дверью заставил их вздрогнуть.
Дверь открылась и закрылась. На фоне серого света, проникавшего сквозь стекло, вырисовывался широкоплечий мужской силуэт. Очевидно, не замечая никого, кроме мисс Мэнсфилд за освещенным прилавком, вновь прибывший уверенно шагнул вперед.
– Прошу прощения, – заговорил он. – Меня зовут Бомон – Лео Бомон. Я пришел узнать… – И внезапно умолк, как и все остальные.
Как будто она говорила с призраком…
«Меня зовут Бомон – Лео Бомон».
Эту сцену Кит много раз вспоминал впоследствии. Чисто выбеленный магазин, детали интерьера которого становились видимыми по мере того, как глаза привыкали к темноте. Г. М., внезапно сорвавший меховую шапку, словно его ушам стало жарко, и разглядывавший нового посетителя поверх очков. Мастерс, не повернувшийся, но застывший на месте при звуках имени визитера. Джулия Мэнсфилд, держащая правую руку на горле. И наконец, незнакомец, стоящий у прилавка, сняв шляпу.
В мистере Лео Бомоне можно было сразу угадать сильную и властную личность, не лишенную – в отличие от большинства подобных личностей – чувства юмора.
При этом в его внешности не было ничего особо выдающегося. Человек среднего роста и возраста, с крепкими носом и челюстью. Густые черные волосы, расчесанные на пробор, подстрижены над ушами, где они начали седеть – в этих местах кожа казалась светлее, чем на лице. Зеленые, как у кота, глаза с крошечными морщинками в уголках светились усмешкой.
На аккуратном и холеном мистере Бомоне были легкий плащ с поднятым воротником и перчатки. В руке он держал шляпу. В его речи слышался американский акцент.
Мисс Мэнсфилд, явно видевшая его впервые, встрепенулась.
– Сожалею, – холодно заговорила она, – но магазин закрыт. Это полицейский офицер – он здесь по делу.
Незнакомец улыбнулся:
– Вообще-то я не собирался ничего покупать. Хотя я уверен… – его взгляд задержался на мисс Мэнсфилд, – что здесь немало редкостей и сокровищ.
Зеленые смеющиеся глаза давали понять, что величайшим сокровищем является сама леди.
– Я только хотел спросить, – продолжал Бомон, – как мне добраться до Северн-Холла. Все магазины закрыты, а на улице я встретил одного старого деда, который нес какой-то вздор.
Мастерс захлопнул записную книжку и обернулся:
– Вы направляетесь в Северн-Холл, сэр?
– Да, – ответил Бомон. Его поднятые брови вежливо спрашивали: «А вам зачем это знать?»
– Как сказала эта молодая леди, я полицейский офицер. Вот мое удостоверение – Новый Скотленд-Ярд, отдел уголовного розыска.
– Скотленд-Ярд? – переспросил Бомон, слегка прищурившись.
– Да, сэр. Я расследую исчезновение леди Хелен Лоринг, но приехал сюда… по другому делу. Насколько я понял, мистер Бомон, вы познакомились с лордом Северном в Каире?
– Каким образом вы это поняли?
– Что?
– Да, мистер…
– Мастерс, сэр. Старший инспектор Мастерс. И вы заполучили их?
– Заполучил что?
– Золотой кинжал и золотую шкатулку, – ответил Мастерс, – из гробницы старика Херихора. Нам известно, что вы предлагали за них большие деньги, но лорд Северн не мог их продать, так как они принадлежат египетскому государству.
