– Да, сэр. Это приводит меня к следующему пункту, касающемуся достижения портретного сходства на ваших фотографиях. Я имею в виду ваше явное пристрастие сниматься с фальшивой бородой.
Г. М. выпрямился на стуле.
– А что в этом плохого? – осведомился он. – Мне нравятся фальшивые бороды.
– Мне тоже, сэр, – с лучезарной улыбкой кивнул Бенсон. – Особенно во время рождественских шарад.
– Ну, тогда…
– Но не менее чем на четырех снимках – особенно в роли Шейлока[39] и Деда Мороза – вы появляетесь с такой роскошной бородой, сэр, что трудно определить, где кончается борода и где начинается лицо. Вы признаете, что борода препятствует портретному сходству?
– Да, – согласился Г. М. – Вы правы.
– С другой стороны, сэр, у меня имеется фотография лорда Северна, где…
– Послушайте, сынок, вы, кажется, твердо решили поговорить о ваших хозяевах и не дать мне вставить слово. Ладно, поговорим о них. У вас есть много фотографий леди Хелен Лоринг. Но бьюсь об заклад, что у меня имеется снимок, которого нет у вас!
Г. М. раскрыл последнюю страницу альбома, где лежала пачка еще не наклеенных вырезок. Он начал сортировать их, роняя на пол и бормоча себе под нос:
– Снимок, который я ищу, был сделан на Центральном железнодорожном вокзале Каира около трех недель тому назад. На нем изображен я, приклеивающий пятифунтовый банкнот к лицу шофера такси.
Это было чересчур даже для Бенсона.
– Прошу прощения, сэр?
– Он отрезал мой галстук, поэтому я приклеил к его физиономии пятифунтовую купюру, – тщательно пояснил Г. М. – Но девушка тоже там присутствует – ее лицо четко видно на переднем плане. – Его голос стал сердитым. – Я знаю, что эта чертова фотография должна быть где-то здесь… А, вот она! – Он извлек очередную вырезку. – Хотите приобщить ее к вашей коллекции?
– Для меня это была бы большая честь, сэр.
– Вот, – продолжал Г. М., поднося вырезку к лампе, чтобы лучше видеть. – Это я без галстука и с открытым ртом. А это леди Хелен, и вы сами можете убедиться, что она…
И тогда это произошло. В эмоциональной атмосфере комнаты что-то изменилось так же явно, как лицо Г. М.
Он приподнялся на стуле, протягивая фотографию через стол и все еще глядя на нее. Что-то на снимке привлекло его внимание, буквально приковав к месту.
Остальные слышали тяжелое дыхание Г. М., смешивающееся с шумом дождя, видели его блестящую лысину, очки, золотую цепочку от часов на огромном животе. Теперь он думал не о себе – все его тщеславие испарилось.
Г. М. снова сел настолько резко, что казалось, задрожал покрытый линолеумом пол. На его лице застыло ошеломленное выражение.
– Господи! – бормотал он. – Только подумать, что я не заметил этого раньше!
Старший инспектор Мастерс хорошо знал это настроение.
– Что-нибудь обнаружили? – осведомился он.
– Дайте мне подумать! – рявкнул Г. М.
Опершись локтями на стол и прижав кулаки к вискам, он погрузился в размышления, покуда остальные молчали. Раз или два Г. М. кивнул, и вскоре его чело прояснилось. Когда часы в холле начали бить пять, он поднял взгляд и мягко обратился к Бенсону:
– Если мне не изменяет память, сынок, эта бронзовая лампа все еще стоит на каминной полке в комнате девушки. Поднимитесь и принесите ее, ладно?
Дворецкий колебался, словно сомневаясь, следует ли ему выполнять приказ. Но долгая привычка одержала верх.
– Хорошо, сэр.
Повернувшись, Бенсон вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. На лице Г. М. отразилось нечто похожее на восхищение.
– Каким же я был тупицей! – воскликнул он. – Каким же поразительным болваном нужно быть, чтобы считать это невозможным! Мастерс, если я повернусь к вам задом, вам захочется дать мне пинок?
– Еще как! – искренне заверил старший инспектор. – Но это может подождать. А пока объясните, сэр, зачем вам понадобилась бронзовая лампа.
– Честно говоря, она мне абсолютно не нужна, – ответил Г. М. – Но я подумал, что лучше удалить из комнаты нашего друга Бенсона, покуда мы с вами проведем небольшую causerie.[40] Потому что…
– Ну?!
– Потому что теперь я знаю, что произошло с Хелен Лоринг.
Кит Фэррелл посмотрел на Одри, которая молча пожала плечами. Сердце Кита судорожно заколотилось.
– Ага! – с удовлетворением произнес Мастерс. – Значит, вам известна вся правда?
– Нет. – Г. М. поднял руку, дабы избежать протестов. – Но иногда стоит наткнуться на какую-то мелочь, Мастерс, для того, чтобы каждый фрагмент головоломки сразу занял должное место. Это объясняет, каким образом девушка исчезла из парадного холла…
– Так она все-таки исчезла именно оттуда?
– Да. Это объясняет, почему шаги внезапно прекратились. Это объясняет, почему макинтош был брошен на пол вместе с бронзовой лампой. Это объясняет… – Набрав воздух в легкие, Г. М. посмотрел на Кита: – Вы так намучились, сынок, что будет только справедливо сказать вам сразу. Короче говоря, вы можете перестать беспокоиться.
Кит шагнул вперед:
– Хелен жива, сэр?
– Угу. Могу добавить еще кое-что. Таинственная девушка в капюшоне, которая принесла картину в антикварный магазин Джулии Мэнсфилд и внезапно исчезла, была…
– Ну? Кем она была?
