Бледные полосы лунного света чередовались на полу с тонкими тенями оконных перемычек, доходя до кровати с балдахином и тяжелым пологом.
Возле кровати, глядя на него, стояла Хелен.
Должно быть, сон продолжался, ибо Хелен была одета в тот же застегнутый сверху донизу макинтош, что перед самым исчезновением.
Луна не позволяла толком различать цвета, но Кит мог бы поклясться, что видит коричневые чулки и красно-черные лакированные туфли.
Светлые, коротко остриженные волосы на непокрытой голове девушки слегка растрепались. Одна рука лежала на груди. В карих глазах читались усталость и тревога – казалось, она пытается улыбнуться, но губы ей не повинуются. Хелен выглядела почти так же, как в тот день, когда она бежала под дождем к дому.
Затем неподвижное видение заговорило.
– Кит… – тихо произнесла Хелен.
Фэррелл встал, с трудом преодолевая судорогу в коленях. Сейчас он не смог бы заговорить, даже спасая свою жизнь.
Кит прижал пальцы к крышке дубового стола, дабы убедиться, что это не сон. Он сделал шаг вперед – пол был твердым. Кит споткнулся, но двинулся дальше, побуждаемый улыбкой Хелен и влажным блеском ее глаз. Протянув руку, он положил ее на плечо девушки и ощутил грубую ткань макинтоша и плоть плеча под ней.
Из его сердца вырвался безмолвный крик. Кит крепко обнял Хелен – настоящую Хелен! – и прижал ее к себе.
Приподняв голову девушки, чтобы посмотреть ей в глаза, он провел пальцем по мягкой щеке, коснулся век и, наконец, поцеловал ее в губы. Руки Хелен обвились вокруг его шеи, когда она отвечала на поцелуй.
– Я дура, Кит! – сказала Хелен. – Я такая…
– Помолчи! Хотя бы одну минуту!
Кит вновь стал изучать лицо Хелен, освежая в памяти каждую деталь. Он провел рукой по ее волосам, и девушка, едва не теряя сознание от любви, сочувствия, страха, а может, и других чувств, изо всех сил старалась улыбнуться.
– Ты живая! – с трудом вымолвил Кит. – Ты настоящая! Я ведь люблю тебя больше всего на свете и думал, что…
– Я тоже люблю тебя, – просто сказала Хелен. – Потому и не смогла этого вынести.
– Вынести чего?
– Видеть тебя в таком состоянии. А потом, когда мой отец…
– Иди сюда.
Осторожно, словно она могла сломаться или вновь рассыпаться на атомы, Кит подвел Хелен к креслу у окна, заставил сесть и сам опустился на подлокотник, все еще поддерживая девушку рукой. В лунном сиянии Хелен казалась нереальной, плывущей в туманном сне. Но тем не менее она была живой!
– Я нашел тебя, Хелен! И не позволю тебе исчезнуть снова!
– Нет, Кит! Только до послезавтра. А потом никогда!
– До послезавтра? – В голове Кита мелькнуло ужасное сомнение. Он снова прикоснулся к Хелен, а она схватила его руку и прижала к себе.
– Послушай, дорогой! Я опасаюсь, что случилось нечто ужасное. Честное слово, я хотела как лучше! Но боюсь… Ты поможешь мне?
– Неужели нужно об этом спрашивать, Хелен?
– Но ведь ты не знаешь… что я натворила.
– Я не знаю ничего. – Кит старался изгнать из голоса нотки отчаяния. – Что с тобой произошло? Где ты была все это время?
В карих глазах девушки появилось странное выражение.
– В этом доме, – ответила она. – И за его пределами.
– Ты вышла из дома, когда исчезла в четверг вечером?
– Да.
– Несмотря на то что за каждой стороной здания наблюдали надежные свидетели?
– Да, Кит, несмотря на то.
– И твой отец проделал то же самое сегодня?
Хелен вскинула голову:
– Нет, Кит. Потому я и говорю, что случилось нечто ужасное. Я не знаю, что с ним произошло, но боюсь… Слушай!
Они говорили шепотом – их слова, делающие сцену еще сильнее похожей на сон, не мог слышать никто за стенами комнаты. Но Хелен предупреждающе подняла руку. Действительно ли где-то в доме, являющемся отличным резонатором, раздался звук шагов?
Хелен попыталась встать, и сомнения Кита вспыхнули с новой силой. Он усадил ее в кресло.
– Куда ты, Хелен?
– Все в порядке, дорогой! Клянусь тебе!
– Да, но куда ты собралась?
– Я отведу тебя в одно место – вот и все.
Мягко высвободив руку, Хелен поднялась и коснулась рукава своего макинтоша, словно она тоже сомневалась в его реальности.
– Эти три дня казались вечностью, – промолвила она.
– Хелен, – внезапно спросил Кит, – где ты взяла этот макинтош? Он остался в холле, когда ты исчезла. Где же ты его подобрала? И почему вообще носишь его?
– Потому что я не хочу… – Хелен колебалась, – чтобы ты кое-что заметил. Завтра утром ты все поймешь. Пожалуйста, поцелуй меня еще раз. А теперь…
Осторожно подведя Кита к двери, Хелен повернула ручку и выглянула наружу.
Темноту холла второго этажа нарушал только лунный свет. Бенсон уже давно запер дом, ныне погруженный в сон. Луч фонарика, который Хелен вынула из кармана, начал шарить по боковой стене.
Рядом со спальней Кита находилась дверь, ведущая к спиральной лестнице, о которой ранее расспрашивал сэр Генри Мерривейл. Узкая и ненадежная лестница из ржавого железа внизу оканчивалась у двери в кабинет лорда Северна и тянулась вверх к холлу третьего этажа.
