Над островом Далион сгустилась зловещая Тьма, и под ее прикрытием, сея смерть и разрушение, двинулись в поход вардрулы, предки которых несколько столетий были вынуждены обитать в пещерах. Юный лорд Деврас Хар-Феннахар разгадал причину грозящей людям катастрофы и отправляется на поиски дневников чародея Фал-Грижни, ибо путь к спасению можно отыскать только в них.Роман «Проклятие чародея» — третья часть сериала «Чародей».
В недрах, сокрытых под Далионом пещер, на берегу погребальной заводи Грижни, собрались кланы лучезарных вардрулов. У самой кромки воды в ожидании прощального погружения лежало невесомое тело Грижни Девятой, такое юное и хрупкое, с едва ли не детскими, чертами безжизненного лица. Слишком рано Предки забрали ее к себе, однако безвременный уход всегда отличал представителей этого рода.
Несмотря на неистовую энергию отдельных членов клана, в целом носившим имя Грижни недоставало жизнестойкости. Словно мстительная Природа, оскорбленная дерзким союзом человека и вардрула (невозможного, если бы не магия, попирающая ее законы), намеренно обделила проистекший из него род жизненной силой. И потому век каждого Грижни был ярким и скоротечным, потомство — малочисленным, а смертность среди младенцев — немилосердно высокой. На протяжении великих веков эти признаки вырождения становились все более зримыми, пока от некогда могучего клана не осталась всего-навсего жалкая горстка. И теперь лишь два представителя семейства, из которого вышло немало гениев и сумасшедших, провожали к Предкам своего сородича. Один — немолодой, умудренный годами Грижни Инрл, другой — Грижни Трж, патриарх клана, доводившийся покойной одновременно братом и супругом.
Патриарх стоял на плоском Ораторском камне. Впрочем, даже без этого рукотворного сооружения он все равно возвышался бы над другими, поскольку рост его был неожиданно высок по меркам, как людей, так и вардрулов. Несмотря на некоторую сухощавость телосложения, широкие плечи и тугие мускулы выдавали в Грижни Трже недюжинную силу. Черты его лица были словно высечены из камня искусным резчиком. Темные глаза, горевшие силой и умом, и величиной своей, и блеском намного превосходили человеческие, но их полуночная чернота, для вардрулов совершенно несвойственная, наводила на мысль о чужеродных корнях. Впрочем, как и кисти рук. Человеческий Предок снабдил его пальцы фалангами, увеличив их силу за счет гибкости. Осанкой патриарх был прям до некоторой жесткости; выражением лица — не так приятен, но и более суров, чем его сородичи. Недоставало ему и характерной для вардрулов текучей грации движений и жестов, хотя, с другой стороны, такая относительная «негибкость» сошла бы среди людей за редкостную пластичность.
Хиир патриарха — то есть излучаемое его телом сияние, — как того и следовало ожидать, был достаточно тускл. Хотя сознание того, что твой сородич вот-вот соединится с Предками, по сути дела, должно было внушать радость, способствовать достижению совершенной гармонии, на практике так получалось далеко не всегда. Скорбь патриарха была глубока и безутешна. Возможно, со временем патриарх выберет себе новую спутницу жизни из другого клана, но ей не суждено будет стать истинной сестрой, супругой: с кончиной Грижни Девятой этот титул навечно канул в небытие.
Патриарх заговорил, и голос его на фоне мелодичных интонаций окружавших камень вардрулов казался непривычно низким и звучным. Лицо его не выражало никаких чувств, движение валиков окологлазных мышц было практически незаметно; и все же тусклость его плоти означала неизбывную печаль. Речь патриарха, по обычаям вардрулов, была простой и лаконичной. Что до содержания, вряд ли кто-нибудь из людей, даже вооружившись подстрочным переводом, смог бы истолковать значение фраз «Противовес Хдсжири» или «Знание Предков», как не постиг бы глубинного смысла последовавшей вслед за тем погребальной церемонии. Патриарх говорил с холодноватой бесстрастностью, отличавшей клан Грижни. Если бы не состояние хиира, можно было бы упрекнуть его за безразличие к утрате.
С заключительными словами панегирика патриарх сошел с Ораторского камня, и его место занял Грижни Инрл, чье выступление было кратким, но глубоко прочувствованным, поскольку он не обладал замкнутостью своего последнего сородича. За ним выступали вардрулы из других кланов. Патриарх не сводил глаз с тела сестры-супруги. Его голос не влился в гармонию созвучий, которыми вардрулы почтили отход Грижни Девятой к Предкам. Опущенное в воды погребальной заводи тело кануло на дно, дабы занять свое место среди умерших ранее сородичей. Приглашенные разошлись, оставив последних из Грижни наедине.
Патриарх сжал протянутую Инрлом светящуюся руку. Тонкие, почти бескостные пальцы оказались в тисках пальцев с жесткими костяшками. И в этот момент каждый из них испытал мощный прилив тепла, понимания, любви — всю ту неповторимую гамму чувств, какую способно дать лишь прикосновение родного существа. Патриарх ощутил преданность товарища, его печаль, но не только. Ему также передалось понимание того, что Инрл болен, и болен неизлечимо. Не за горами тот миг, когда и его старый учитель присоединится к Предкам. А значит, патриарх Грижни останется последним представителем своего рода. И его хиир, которому благодатная теплота сородича придала, было, яркость, еще сильнее потускнел.