А еще казалось, будто кто-то постоянно буравит спину тяжелым взглядом. Он это ощутил в супермаркете, выбирая продукты и складывая их в корзину. Но сколько бы ни оборачивался, вычислить, откуда исходит взгляд, так и не получилось. Чутье следователя вопило, что за ним ведется слежка, и, похоже, на высоком профессиональном уровне.
Впрочем, Рома не отрицал, что ему могло и показаться. Стоило им с Олей пересечь черту города, как внутри все напряглось, словно они покинули место, где оба были в безопасности.
Подъехав к дому, мужчина припарковался на привычном месте и, достав пакеты с продуктами, пошел к подъезду. Поднявшись на свой этаж и приблизившись к нужной квартирной двери, Рома остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Вдохнул глубже до боли знакомый аромат. Во рту даже появился вкус блинчиков, по которым он иногда скучал.
Такие блины пекла только Марина, его покойная жена. Блинное тесто она замешивала с мятой, и получался изысканный, нежный вкус. У нее вообще была какая-то мания – она добавляла мяту везде. А после ее смерти этот запах стал для него подобен яду, и только недавно у Ромы начало получаться нормально к нему относиться. И тоже не без помощи Оли.
Мужчина еще раз вдохнул мятный аромат, отогнал подступающую тоску по усопшей супруге, наконец-то сунул ключ в замочную скважину и открыл дверь квартиры.
А когда вошел, до него дошло, что запах блинчиков исходит с его кухни, на которой сейчас горел свет.
Рому словно парализовало. Пакеты с продуктами чуть не выпали из рук, он с трудом их удержал. Скоблев тряхнул головой и зажмурился, прогоняя бредовое видение, которое не могло быть правдой. Открыл глаза. Свет на кухне никуда не пропал, как и аромат.
Тяжелый ком застрял поперек горла и мешал дышать, а в памяти вспыхнули картинки из уже, казалось бы, такого далекого прошлого. Эти воспоминания навсегда останутся с ним. Ему было безумно трудно смириться с потерей жены, но он выдержал и даже, кажется, не сломался. И вот, когда его жизнь опять заиграла яркими красками и наконец-то получалось снова легко дышать, что-то, похоже, надломилось в нем. Словно открылись старые раны, вроде бы давно затянувшиеся.
На кухне слышался звон посуды и скворчащий звук выпекания блинов. Очень медленно и бесшумно, боясь спугнуть видение, Роман поставил пакеты на пол и, не снимая уличную обувь, двинулся к кухне. И чем ближе он подходил, тем сильнее колотилось сердце. А подойдя к дверному проему и увидев девушку в фартуке, стоящую за плитой, Рома впал в ступор. Ноги подкосились, пришлось схватиться за косяк, чтобы устоять.
За плитой стояла его жена Марина, которую он давно похоронил.
К горлу подступил тошнотворный ком. Рома прикрыл глаза, до боли сжимая веки, и потряс головой, прогоняя проклятое наваждение. Но оно не исчезло. Скоблев словно попал в очередной кошмар, которые ему так часто снились после ее смерти.
– Нет, это просто галлюцинация. Тебя не существует, – прошептал он и ущипнул себя, надеясь проснуться. Ощутил боль и понял, что это никакой не сон, а самая настоящая реальность.
Жена, словно почувствовав, что на нее кто-то смотрит, обернулась. Улыбнулась. Рома аж перестал дышать. Перед ним стояла его Марина, осязаемая и живая. Именно такая, какой он ее запомнил.
Она осталась все той же – невысокая, хрупкая, но сильная характером. Ее темные волосы были убраны в аккуратный хвост, на щеках играл румянец, а глаза сияли, наполненные радостью. Жена всегда на него так смотрела, когда он приходил домой, – словно соскучилась, даже если видела его десять минут назад, ведь они вместе работали. Этот ее взгляд, позволяющий чувствовать себя нужным, он очень любил.
Рома сглотнул тяжелый ком в горле. В глазах защипало. Он шагнул назад, но тут же остановился, смотря на нее. А жена никуда не пыталась исчезнуть, просто стояла и улыбалась, как делала это раньше.
– О, милый, ты уже приехал? Все купил, что я просила? – уточнила Марина и отвернулась буквально на пару секунд, переворачивая блин на сковородке. Затем отложила лопаточку, подошла ближе и, обняв, привстала на носочки и поцеловала его в губы.
Рома стоял, не двигаясь, не в силах поверить в происходящее. Он замер, как статуя, не способный вымолвить ни слова.
– Это лишь сон, – пробормотал практически беззвучно.
Жена ему давно не снилась, тем более в таких реалистичных снах. Он знал, что дух Марины присутствует рядом: много раз ощущал, как она до него дотрагивается, ее дыхание на своей коже, незримую поддержку. Но сейчас было иначе, так, словно она не умирала, а все это время оставалась рядом.
Мужчина почувствовал невыносимое желание обнять, прижаться сильнее и вдохнуть такой родной аромат ее тела. Внутри все закаменело, и стало трудно дышать.
– Что ты сказал? – спросила Марина, возвращаясь к плите и снова занимаясь готовкой.
Рома же продолжал буравить ее взглядом. Он уже исщипал всю руку, чувствовал прекрасно боль, но проснуться так и не вышло.
Шагнул вперед, жадно осматривая девушку, одетую в коротенькое домашнее платье, которое он давно выкинул со всеми ее вещами. Как оно оказалось на ней?
