— Да ладно? — ехидно отозвался я. — Вы главное не забудьте свое обещание об охране. Я думаю, что если вы его сдержите, то впервые среди «низших» будет произведено многомужество. Либо меня просто порвут… что меня, конечно, не радует, — наиграно вздохнул я.
Мирон, стоящий чуть поодаль, дико вращал глазами и пытался не заржать. Охрана тактично хмыкала в кулак, а вот «высший» оставался спокоен, аки танк в мирное время.
— Наглеешь, сладкий, — прошипел он.
— Я могу себе это позволить, — весело отозвался я.
Обстановка накалялась, это я почувствовал по резко сменившемуся энергетическому полю кабинета, даже секьюрити вжались в стену. А мы с Аакешем продолжали буравить друг друга взглядом.
— Ты мне понравился, — сказал демон, — и у меня есть к тебе предложение.
— Какое? — заинтересовался я.
— Ты проведешь со мной всего одну ночь, а я прощу долг твоему отчиму.
— Я не шлюха, — отрезал я. — Либо свадьба, либо Вы катитесь колбаской по Малой Спасской.
— Я же могу взять тебя и по-плохому, — зло прошипел он.
— Лучше уж Ваши секьюрити, они хотя бы точно узаконят наш брак, хотя на меня одного пять демонов будет много, но мы составим список, — уже в открытую издевался я.
— Ты достал меня, — заорал он. — «Низшие», он Ваш, — рыкнул он, вальяжно откинувшись в кресле и наблюдая развернувшийся цирк. — Так уж и быть, я тебе разрешу узаконить с ними отношения, — ехидно улыбнулся мне Аакеш.
— Ага, спасибо, — хмыкнул я, вскарабкиваясь на шкаф как кот, и понимая, что мне настал каюк, так как эти неандертальцы, откинув перегородившего им путь Мирона, с пошлыми рожами на которых черным по белому было написано «Хочу трахаться!» — двинули в мою сторону.
— Эй, Аакешик, убери собачек, я пошутил, — заканючил я, сидя на антресолях.
Демоны окружили шкаф и плотоядно облизывались, частично приняв боевую форму.
— А я нет, — спокойно отозвался «высший».
Мирон лежал в углу без сознания, и помочь мне ничем не мог.
— Кешик, ты же сам потом пожалеешь о содеянном, — вещал я с высоты, глядя на улыбающегося зверя воплоти.
— Хорошо, уговорил, еще ни один законченный дебил не осмелился назвать меня Кешиком, я вижу, что у тебя мозговое расстройство и пожалею тебя беднягу, но ты, в благодарность, останешься сегодня со мной.
— Мне папа не разрешает, — проскулил я.
— У тебя есть минута, чтобы принять верное решение, а потом я выхожу из кабинета, и ты остаешься один на один с моими подчиненными.
Думал я аж целых три секунды, и, поняв, что демон не шутит со всей своей молодецкой дури заорал:
— Хрен с тобой, согласен я!
«Вот знал же, что мой язык когда-нибудь меня заведет в такие дебри, из которых я потом буду с трудом выбираться».
— Но знай, что всевидящее Божье око обязательно тебя покарает, за грехи твое смердные*, за дела твои не Богоугодные, да за обиду дитя Божьего…
— Эй-эй, остановись, тебе совсем крышу сорвало, малявка? — смеясь, произнес Кеша, жестом показывая «низшим» разойтись.
— Нет, просто, когда мне страшно, мне слышится глас Божий, направляющий на путь истинный заблудших овец своих, и он говорит моими устами: Дети мои, плодитесь и размножайтесь… Блиииин, опять все перепутал, короче не бери всерьез, у меня два по Богословию, и сними меня уже отсюда.
Сильные руки подхватили меня еще в прыжке, прижавшись к сильной мужской груди, я облегченно выдохнул и показал язык стоявшим в сторонке секьюрити. Те только облизнулись в ответ.
— Сейчас, Вы с Мироном едете домой, но ровно в десять вечера я хочу видеть тебя перед своими глазами, — серьезно произнес Аакеш, ставя меня на пол, а затем собрал всех своих псов и вышел из кабинета.
Понятно, значит, о том, чтобы сопротивляться не может быть и речи. Ладно, уговорил, потреплю тебе еще нервы.
Приведя в чувство Мирона с помощью кувшина воды, я взвалил его себе на плечо и потащил к машине.
— Что случилось? — прохрипел отец.
— Дома расскажу, — буркнул я, садясь за руль.
*именно смердные, от слова смерды
========== Да ну на фиг??? ==========
Весь остаток дня я провел как на иголках. Мирон и Александр уговаривали меня выкинуть эту затею из головы, но я оставался непреклонен. В девять вечера, я начал собираться. Решив выглядеть так, чтобы некоторым упоротым демонам сорвало крышу, я надел узкие белые джинсы с огромной серебряной пряжкой в виде головы волка на ремне, приталенную черную рубашку, обул замшевые белые туфли и, осмотрев себя в зеркало, остался доволен. От такой красоты Аакешу точно снесет голову.
В полдесятого, в дверь позвонили. На пороге стоял один из «низших», оглядев меня с ног до головы, он выдал:
— Теперь я понимаю, почему хозяин решил простить долг твоему отцу, я бы тоже не устоял от такого лакомого куска торта.
— Рот закрой, не по Сеньке шапка, — огрызнулся я.
Демон оскалился, но больше не произнес ни одного слова. Ехали мы молча, а мое беспокойство нарастало. Ровно в десять я стоял посреди огромной спальни, Аакеша еще не было, что давало мне время все хорошо обдумать.
