Проклятие Гавайев полностью

Именно так! Пришло время писать книги или на худой конец киносценарии — если вы можете сохранить невозмутимый вид. Потому что здесь еще водятся баксы. В журналистике их нет.

Но в журналистике есть событие, а событие — это крючок, на который так легко попасться! Как хорошо знать, что ты можешь поднять телефонную трубку и в течение двадцати четырех часов оказаться где угодно в мире, в любом интересном для тебя месте, тем более — за чужой счет.

Именно этого тебе и не хватает: не денег, но — события. И именно поэтому я в конце концов вытащил Ральфа из его замка в Кенте и отправил в путешествие на Гавайи с целью взглянуть на этот странный новый феномен, именуемый «бег». Особой причины для этого не было; я просто понял — пора назад, в большой мир. Пора разозлиться и настроить инструменты. Пора на Гавайи!

Тем более что близилось Рождество…

Мы покинули Гонолулу на следующий день, едва опередив шторм, который закрыл аэропорт и из-за которого организаторам пришлось отложить чемпионат по серфингу на северном побережье.

Ральф готов был сойти с ума из-за боли в спине и погоды, но Уилбер уверил нас, что в Коне нас ждет покой и море солнца.

Дома для нас были приготовлены. Мистер Хим, агент риелторской конторы, будет встречать нас в аэропорту. Через несколько дней нас навестит дядюшка Джон с семейством. А пока мы будем загорать и нырять прямо перед домом, где море спокойное, как озеро.

Вот и славно. Я был определенно готов к этому, и даже Ральф был воодушевлен. Постоянные дожди в Гонолулу подкосили его дух, да и рана на спине никак не заживала.

— Ты выглядишь совсем больным, — сказал я ему, когда он тащился в аэропорт с огромной ай-би-эмовской пишущей машинкой, которую он стащил в отеле.

— А я и так совсем больной! — проорал он. — У меня все тело гниет. Слава Богу, что мы едем в Кону. Я должен отдохнуть. Я просто обязан увидеть солнце.

— Не волнуйся, Ральф, — сказал я. — Уилбер обо всем позаботился.

Я свято верил в это. У Уилбера не было никаких причин врать нам. Или по крайней мере тогда я не видел никаких причин.