Да и ведший переговоры с Бенджамином Франклином сэр Фрэнсис Дэшвуд, один из самых гнусных дегенератов, когда-либо расхаживавших по улицам Лондона, не смог улучить минуту и подумать, какие выгоды его приятелю графу Сандвичу могли бы принести земли, с которых страна могла бы держать под прицелом Тихий океан.
Первым человеком, которого я увидел, когда мы вошли в ресторанчик в Коне, был Аккерман. Он сидел в баре с неряшливо одетым типом в сильно расклешенных джинсах «Левис», и в нем я узнал известного в Калифорнии юриста, специализировавшегося в делах о наркотиках. Этого парня мы встретили на одной из вечеринок перед Марафоном — он направо и налево раздавал свои визитные карточки, повторяя:
— Держите! Рано или поздно это вам обязательно понадобится.
Камехамеха с ранних лет отличался предприимчивостью, недюжинной энергией, решительностью характера и небывалой настойчивостью в реализации своих целей. Вдобавок к этому он наделен был немалой физической силой и уникальным мастерством, которое демонстрировал в разнообразных воинских искусствах и физических упражнениях, кои в ходу были в его стране. Эти неоспоримые достоинства ума, воли и тела, вероятно, и явились причиной того, что его могучая власть длительное время простиралась над всеми Сандвичевыми островами.
Камехамеха, вне всякого сомнения, был монархом необычайно проницательным, а также обладавшим сильным характером. Во время его правления подданные его значительно расширили свои знания об окружавшем их мире; более комфортным стало и их существование. Труд их стал менее тягостным с привнесением в их быт железных орудий, появление огнестрельного оружия полностью изменило манеру ведения боевых действий, и во многих случаях одежда из местных материалов была вытеснена тканями, выработанными на европейских мануфактурах. Правда, последние новшества проистекали скорее из общения туземцев с иностранцами, нежели из мер, предпринятых их монархом, хотя преимуществам этого общения островитяне в немалой степени были обязаны именно тому, что Камехамеха всячески споспешествовал укреплению связей гавайских жителей с чужеземцами.
Его называли «королем Альфредом Гавайских островов», хотя уместнее было бы величать его Великим Александром — в силу того что дерзновенные амбиции и желание захватывать все новые и новые земли определяли большую часть его жизни и только под конец ее были вытеснены скупостью и алчностью.
О Господи! — подумал я. Эти вонючие пиявки —
Одной из причин, по которой я приехал на Гавайи, было желание удрать ненадолго от всех юристов, вместе взятых, а потому я провел нашу маленькую компанию к столику у стены обходным путем.
Ральф с Анной и Сэдди были уже там, причем Ральф был изрядно пьян. Когда мы подошли к столику, он поднял глаза на Капитана Стива и прорычал:
— Это опять
Стив нервно усмехнулся:
— Нет, Ральф. На сегодня никакого вранья. Я усвоил урок: такому человеку, как ты, врать нельзя.
