Все заметили значительные изменения, которые произошли в атмосфере, царившей в заливе и вокруг него, и контраст был разителен. Ни одного каноэ на воде, ни одного наблюдателя на гребне черной скалы, плавно спускающейся к морю. Кое-кто из людей Кука почувствовал себя не в своей тарелке, а кое-чье тщеславие, как заметил Кинг, было уязвлено тем, что европейцам уже не выказывают прежнего почтения. Их размышления по поводу того, а не было ли уничтожено местное население некой повальной чумой, или же вывезено кем-то в неизвестном направлении, были прерваны появлением одинокого каноэ, которое двигалось по направлению к «Дискавери». Свирепо выглядящий вождь в одеяниях, утыканных алыми перьями, поднялся на шлюп. Это был Камехамеха, племянник царя — именно его появление так встревожило европейцев три недели тому назад, когда он предстал перед ними в окружении сыновей Терреобу…
Парусных дел мастера, плотники и матросы не имели ничего против того, чтобы устроиться на старом месте и поставить палатки возле
На следующее утро в залив прибыл сам царь Терреобу, столь же величественный и торжественный, каким он выглядел в свой прошлый визит. Тотчас же безлюдные воды залива заполнились каноэ, и создалось впечатление, что с тех дней, когда европейцы впервые прибыли в залив, ровным счетом ничего не изменилось: люди сновали между кораблями и берегом, и гомон торговли не ослабевал от рассвета и до заката.
Но все было уже не так, как прежде. Подспудно недовольство и злоба просыпались в гавайцах, и скрываемая враждебность готова была излиться на европейцев подобно лаве, которую в избытке выбрасывает из недр своих вулкан Мауна Лоа в дни извержений.
Царь Терреобу, трясущийся и поддерживаемый своими сыновьями, поднялся на «Резолюшн». Почему они вернулись? Что они тут делают? Джем Бернье потом записал: «Все это ему не нравилось».
