— Пожалуйста, — сказала Алёна с вызовом, прикладывая к лицу очередную гигиеническую салфетку. — Желаете посмотреть, не лежит ли там флакончик с кураре, а также духовая трубка?
— А при чем тут трубка? — насторожился Боксер.
— Да при том, — угрюмо усмехнулась Алёна, — что другим образом я его никак не могла убить, этого Коржакова. Говорю же, я вон там стояла, за кузовом. И с места не сходила. Ни уколоть кураре, ни тем паче напоить его ядом я никак не могла.
— Точно, у того дикаря в кино про Шерлока была трубка! — радостно воскликнул напарник Боксера. — Да ты что, не смотрел этот фильм? Его все видели!
— Откуда вы знаете про укол? — подозрительно спросил Боксер. — Вот, и локоть у жертвы ранен как-то подозрительно…
Алёна посмотрела на локоть, угловато торчавший из окна кабины. Рукав футболки оканчивался чуть выше, и отчетливо была видна кровь, выступившая вокруг небольшой царапины.
— Это не укол, — сказала она, — это царапина. И даже если через нее попал яд, я тут точно ни при чем. Поскольку для того, чтобы его оцарапать, следовало подойти к покойному, в смысле, тогда еще живому. Я стояла на месте. Так что духовое оружие можете не искать.
Нет, она никогда не могла удержаться от удовольствия поехидничать!
— А может, ты и не стояла! — закричал Смешарин. — Может, ты успела к нему подскочить и…
— Да некогда мне было подскакивать! — шалея от этого прогрессирующего идиотизма, почти закричала Алёна. — Не до убийств мне было, честное слово! Я нос вытирала!
Боксер посмотрел на ее нос, на очередную окровавленную салфетку и выразился в том смысле, что у нее были серьезные основания отомстить владельцу машины.
— Да, да! — возбужденно завопил Смешарин. — Она это! Ее рук дело!
Ну видели ли вы где-нибудь когда-нибудь такого кретина?
— А между прочим, — надменно сказала Алёна, от злости обретая спокойствие и присущее ей высокомерие, — убить Коржакова могли и вы. Вы стояли рядом, вам и отходить никуда не требовалось. Взяли и оцарапали его отравленным лезвием. К примеру, взыграло в вас классовое чувство, надоело подчиняться боссу — ну и… вот вам результат!
— Боссу! — хмыкнул Смешарин. — Нашла тоже босса! Да Серега свой в доску был! И на хрен бы мне его царапать посреди города, скажи на милость? У меня и в гараже таких возможностей было бы до фигища, или в какой-нибудь кафешке, где-нибудь на выпивоне, или вообще, в лесу, когда мы за сырьем в Правобережную ездим. С чего бы это меня вдруг разобрало сейчас?
В этом, конечно, имелась определенная логика, и Алёна не могла ее не признать. Но сдаваться она не собиралась:
— А может быть, вы его отравили еще в гараже или действительно в кафешке? А яд только сейчас подействовал, вот он и умер.
Смешарин уставился на нее с нескрываемым отвращением:
— С больной головы на здоровую, да? У тебя воображение извращенное, вот что я тебе скажу. Тебе бы только детективы писать. Эти… трайлеры!
— Я и пишу, — скромно призналась Алёна. — Не триллеры, конечно, а вполне нормальные детективные романы.
Смешарин в замешательстве примолк.
Боксер и его напарник, в чьих глазах, устремленных на Алёну, уже полыхал алчный пламень, переглянулись с некоторой озадаченностью и спросили, как ее фамилия.
— Ярушкина. Елена Дмитриевна Ярушкина, — честно призналась она.
— Ярушкина? — переспросил Боксер разочарованно. — Нет, такую мы не знаем.
Азартный огнь милицейских очей вновь заполыхал, и тогда Алёна спохватилась и уточнила:
— Я пишу под псевдонимом Алёна Дмитриева, если вам это о чем-то говорит.
Менты снова переглянулись, и напарник Боксера, явно более культурно развитый, кивнул:
— Читал такую. Так себе. Для теток в основном. Любовь-морковь и все такое. Но правда, есть такая писательница. Между прочим, говорят, личная знакомая самого Муравьева.
— Это какого же Муравьева? — с опаской осведомился Боксер. — Начальника следственного отдела города, что ли?
— Его самого, — кивнул напарник. — Льва Иваныча.
Боксер был так изумлен, что зачем-то начал перечислять некоторые сакраментальные буквы русского алфавита.
— Ага! — злобно закричал Смешарин. — Знакомая начальника? Понятненько! Вот она, та самая коррупция, о которой все говорят!
— Да не в том дело, что знакомая, — попытался оправдаться напарник. — У нее даже почетная грамота от УВД есть. За раскрытие хищения картин в Художественном музее. Я по телевизору видел, как ей вручали.
Ну, слава богу, что он смотрел не только сериалы, этот мент, подумала было Алёна, уж теперь-то все, теперь-то Смешарин от нее отвяжется — однако она рано радовалась и рано надеялась, как и выяснилось немедленно.
— Да у вас там могут и медали выдать невесть кому, а что ж, у нее неприкосновенность, как у депутатов, что ли? — вскричал водила. — Она убила, она! Больше некому! Хватайте ее, если у нее неприкосновенности нет, а там разберетесь.
Судя по милицейским глазам, устремленным на Алёну, их обладатели отчетливо разрывались между нежеланием исполнять свой профессиональный долг — и необходимостью это сделать.
