Ларисса? Евгения? Кто?!
— Алло! — сказала Алёна как могла грозно. — Говорите немедленно, а то я трубку брошу!
Вообще-то в этом случае хуже всего пришлось бы трубке, однако почему-то звонивший перепугался.
— Извините, — раздался тихий девичий голос, — извините за беспокойство, но я вас очень прошу, вы ни во что лучше не вмешивайтесь. Для вас это просто так, забава, а вы очень многим хорошим людям навредить можете, понимаете? Не надо, не вмешивайтесь! Это не ваше дело! Вы только испортите все!
И в трубке раздались губки отбоя.
Что за чепуха?! Она готова была к угрозам, но к мольбам?!
Почудилось, может?
Набрала определившийся номер.
— Алло? — прошелестел тот же голос.
— Вы мне только что звонили, — сказала Алёна, стараясь скрыть растерянность. — Но трубку-то зачем бросили? Давайте поговорим. В чем дело? Чем я могу повредить кому-то?
— Умоляю… — выдавила девушка, и Алёна поняла, что она плачет. — Умоляю… никогда не звоните сюда больше. Вы меня погубите, я и так… и я так жить не хочу, а еще вы тут…
Она отчаянно всхлипнула и бросила трубку.
Нет, конечно, это была какая-то разводка, шутки какого-то ночного идиота, вернее, идиотки, Алёна это прекрасно понимала, а все же… кошки еще долго скребли на душе, не давая уснуть, и никакой «Вискас» их бы не утихомирил. Да и не было у нее «Вискаса», честно говоря…
Лерон обернулась.
Высокий, черноволосый, зеленоглазый, широкоплечий, ему сильно за тридцать, лицо не то чтобы красивое, но приятное, улыбка хорошая, хотя не слишком-то искренняя — губы веселые, а глаза холодновато-печальны, ничего себе — адвокат… Разве такие адвокаты бывают?
Лерон смутилась до невозможности, как семиклассница в присутствии нового учителя. Вообще, ей не так уж часто приходилось общаться с незнакомыми мужчинами, не обзавелась она привычкой к легким, непринужденным беседам ни о чем.
— Добрый день, Илья… а по отчеству как вас?
— Можно без отчества, а вообще-то я Илья Ильич.
— Ага, понятно, — сказала Лерон с весьма глубокомысленным и настолько же бессмысленным кивком. — Илья Ильич, а все же, кто вас прислал?
— Я не могу вам сказать, — ответил адвокат. — Это профессиональная тайна, понимаете? Я не могу выдать своего клиента. Я просто хочу рассказать вам одну историю. Вот послушайте. Только пойдемте сядем, что ли? Вон там, около «Гардении». Или, может быть, мороженого хотите? Кофе?
— Кофе я не люблю, — испуганно сказала Лерон, которая за последнюю неделю своей городской жизни вынуждена была выпить столько кофе, что у нее в желудке становилось горько при одном только этом слове. — А мороженое не могу, горло болит. Так что спасибо. Но посидеть можно. Вы рассказывайте, рассказывайте!
Илья Ильич спросил себе кофе и, помешивая в чашке и иногда взглядывая на Лерон, начал:
— Много лет тому назад…
— В некотором царстве, в некотором государстве… — подхватила Лерон, изо всех сил пытаясь развеселиться от такого загадочного, сказочного начала.
