- Он был польским репортером, который связался с вами три года назад. Он отправил вам отрывок статьи, над которой работал. Приятный человек. Он мне действительно понравился. Очень решительный.
Подорвался на руднике несколько недель спустя. Вы помните?
- Я ничего об этом не знаю.
- Рудник рядом с тем, который внимательно осматривала судья Катлер. Может, даже тот самый.
- Я читал об этом взрыве несколько дней назад и не понимаю связи.
- Могу поспорить, - усиливал нажим Маккой, - прессе понравятся мои предположения. Подумайте об этом, Лоринг. Это попахивает замечательной историей.
Международный финансист, потерянное сокровище, нацисты, убийство. Не говоря уж о немцах. Если вы нашли янтарь на их территории, они тоже захотят вернуть его. Русским бы тоже кое-что перепало.
- Господин Лоринг, - вмешался Пол, - я хочу, чтобы вы знали, что ни я, ни Рейчел ничего не знали об этом, когда согласились сюда приехать.
Нашей заботой было разузнать что-нибудь о Янтарной комнате, удовлетворить некоторое любопытство, вызванное отцом Рейчел, ничего более. Я юрист. Рейчел - судья. Мы бы никогда не стали участвовать в шантаже.
- В объяснениях нет необходимости, - отрезал Лоринг.
Он повернулся к Маккою:
- Возможно, вы правы. Домыслы могут стать проблемой. Мы живем в мире, в котором общественное мнение гораздо важнее правды. Я понимаю эту настойчивость больше как форму страховки, нежели как шантаж.
Улыбка скривила тонкие губы старика.
- Понимайте как хотите. Все, чего я хочу, - это чтобы мне заплатили. У меня серьезная проблема с наличными, и я должен объясняться перед многими людьми. Цена молчания повышается с каждой минутой.
Лицо Рейчел было сурово. Пол чувствовал, что она готова взорваться. Маккой не понравился ей с самого начала. Она с подозрением относилась к его повелительной манере, была озабочена тем, что они ввязались в его деятельность. Теперь она его услышала. Он виноват в том, что они так глубоко в этом увязли. Его проблема теперь вытащить их.
- Могу я кое-что предложить? - спросил Лоринг.
- Пожалуйста, - сказал Пол, надеясь на хоть какое-то здравомыслие.
- Мне нужно время, чтобы обдумать создавшуюся ситуацию.
Конечно, вы не планировали ехать сразу обратно в Штодт. Переночуйте здесь. Мы поужинаем и поговорим немного попозже.
- Это было бы прекрасно, - быстро отреагировал Маккой. - Мы все равно планировали найти где-то здесь гостиницу.
- Отлично, я попрошу дворецкого принести ваши вещи.
«Гауляйтеру Эриху Коху - от доктора Альфреда Роде, директора музеев искусств, Кенигсберг, 9 августа 1941 Считаю крайне необходимым обратиться к Вам по следующему вопросу.
В то время как наши отважные воины… продвигаются к Петербургу, в огне войны гибнут культурные и исторические ценности мирового значения.
Не исключено, что такая участь может постичь и замечательнейшее произведение рук выдающихся мастеров, Янтарную комнату, национальную гордость Германии, находящуюся ныне в Екатерининском дворце города Пушкина (Царское Село).
Необходимо принять все меры для возвращения этого шедевра в лоно родины и, поскольку она сделана из прусского янтаря, в Восточную Пруссию, в Кенигсберг.
Как директор музеев искусств Кенигсберга я гарантирую ее принятие и размещение в одном из помещений Кенигсбергского замка.
Хайль Гитлер!»
«Альфред Роде - тайному советнику доктору Циммерману, 2 сентября 1944 Глубокоуважаемый г-н тайный советник!
Несмотря на полное разрушение Кенигсбергского замка взрывными и зажигательными бомбами, меры противовоздушной защиты, которые мы приняли, оправдали себя. Прошу Вас сообщить… г-ну директору доктору Галю, что Янтарная комната осталась неповрежденной, кроме шести цокольных пластин…
Роде, директор».
«Альфред Роде - в Культурное управление г. Кенигсберга, 12 января 1945 года Я упаковываю Янтарную комнату в ящики и контейнеры. Как только это будет выполнено, по распоряжению провинциального хранителя эти панели должны быть эвакуированы в Саксонию, а именно: они будут перевезены в Вексельберг близ Рохлица. Так как ответственность за янтарные панели приняло на себя городское управление, то я прошу получить согласие на эту меру от господина обер-бургомистра».
Замок Луков, Чешская Республика Четверг, 22 мая, 15.00 Сюзанна отворила дверь спальни. Дворецкий сказал по-чешски:
- Пан Лоринг хочет видеть вас, пани, в Комнате предков. Он просил, чтобы вы шли черным ходом. Держитесь подальше от главных залов.
- Он сказал зачем?
- У нас ночуют гости. Это может быть связано с ними.
- Благодарю вас. Я немедленно направляюсь вниз.
Она закрыла дверь. Странно: идти черным ходом. Замок был изрезан серией секретных коридоров, когда-то используемых аристократами как средство, чтобы укрыться от опасности, а теперь ими пользовался персонал, который обслуживал замок. Ее комната располагалась позади главных залов и апартаментов семьи, на полпути к кухне и рабочим помещениям, как раз за тем местом, где начинались тайные проходы.
Сюзанна вышла из спальни и спустилась на два этажа ниже.
