- Предполагая, что оно может быть найдено, - вставила Рейчел. - Ваша проблема, господин Маккой, в том, что письмо дезинформирует. Это может быть истолковано как мошенничество.
- Раз уж мы так сблизились, почему бы вам не называть меня Вейлендом? И, милая леди, я сделал то, что было необходимо, чтобы достать деньги. Я никому не лгал и не был заинтересован в том, чтобы обмануть этих людей. Я хотел проводить раскопки, и именно этим я и занимался. Я не оставил себе ни цента, за исключением своего гонорара, о котором им сказали.
Пол ждал выговора за «милую леди», но его не последовало. Вместо этого Рейчел заявила:
- Тогда у вас еще одна проблема. В письме нет ни слова о вашем гонораре в сто тысяч долларов.
- Им всем сказали. И кстати, вы просто солнечный лучик в этой буре.
Рейчел не отступила:
- Вы должны услышать правду.
- Послушайте, половина из этих ста тысяч досталась Грумеру за его время и хлопоты. Это он получил разрешение от правительства. Без этого раскопок бы не было. Остальные я оставил себе. Эта поездка дорого мне встала. И я не брал свое вознаграждение до самого конца. Этими деньгами я оплатил нашу с Грумером работу, вместе с нашими расходами. Если бы я не собрал эти деньги, я был готов одолжить их, настолько я верил в исход этого предприятия.
- Когда сюда приезжают эти партнеры? - прервал его излияния Пол.
- Двадцать восемь человек с женами должны быть после обеда. Это все, кто принял наше приглашение приехать.
Катлер начал рассуждать как юрист, изучая каждое слово в письме, анализируя стиль и синтаксис. Было ли это предложение мошенническим?
Возможно. Амбициозным? Определенно. Следует ли ему сказать Маккою о Грумере и показать ему бумажник? Рассказать о буквах на песке? Маккой все еще был темной лошадкой. Незнакомцем. Но разве такими не было большинство клиентов? Незнакомцы в первую минуту, задушевные друзья в следующую. Нет. Он решил промолчать, подождать и посмотреть, что произойдет.
Сюзанна вошла в «Гарни» и поднялась по мраморной лестнице на второй этаж. Грумер позвонил десять минут назад и сообщил, что Маккой и Катлеры уехали на раскопки. Грумер поджидал ее в конце коридора второго этажа.
- Там, - сказал он. - Номер двадцать первый.
Она остановилась у входа в номер и осмотрела поле деятельности.
Дубовая дверь окрашена в темный цвет, косяк потерт и изношен от времени. Замок является частью дверной ручки, кусок латуни с обычным ключом. Потайного засова не было. Ковыряние в замках никогда не было ее коньком. Она просунула в дверную щель нож для вскрытия писем, прихваченный ею со стойки консьержа, и постаралась легонько отодвинуть язычок щеколды замка.
Дверь открылась.
- Искать нужно аккуратнее. Не будем афишировать наш визит, - пробурчала она достаточно внятно, чтобы у Грумера не было сомнений.
Грумер начал с мебели. Она взялась за багаж и обнаружила только одну дорожную сумку. Она порылась в одежде - в основном мужской - и не нашла никаких писем. Проверила ванную. Туалетные принадлежности также были в основном мужскими. Потом стала искать в более подходящих местах. Под матрасами и кроватью, на шкафах, под ночными столиками.
- Писем здесь нет, - сказал Грумер.
- Обыщите еще раз.
Так они и сделали, на этот раз уже не беспокоясь об аккуратности.
Когда они закончили, в комнате был хаос. Но писем не было. Ее терпение было на исходе.
- Отправляйтесь на раскопки, герр доктор, и найдите эти письма, иначе не получите ни евро. Понятно?
Грумер, казалось, почувствовал, что она была не в настроении, и только кивнул перед тем, как уйти.
Бург Херц, Германия Вторник, 20 мая, 10.45 Кнолль вонзил свой восставший член глубже. Моника стояла на коленях, спиной к нему, ее крепкая попка была поднята высоко кверху, голова была зарыта в подушки с гусиным пухом.
- Давай, Кристиан. Покажи мне, чего лишилась эта сучка из Джорджии.
Он задвигался сильнее, пот каплями выступил у него на лбу. Она протянула назад руку и стала нежно массировать его яички. Она точно знала, как управлять им. И это не могло не беспокоить. Моника знала его слишком хорошо.
Он обхватил ее тонкую талию обеими руками и толкнул ее тело вперед. Она ответила на это движение и изогнулась, как кошка под ласковой рукой хозяина. Он почувствовал ее оргазм спустя момент, ее глубокий стон говорил об удовольствии. Он сделал еще несколько толчков и выстрелил семя. Она продолжала массировать яички, выдаивая из него каждую каплю удовольствия.
Неплохо, подумал он. Очень неплохо.
Она отпустила его. Он отстранился и упал на постель. Она легла на живот рядом с ним. Кристиан задержал дыхание и дал последним спазмам оргазма пройти сквозь него. Внешне он был неподвижен, не желая доставлять этой сучке удовольствие знать, что ему понравилось.
- Намного лучше, чем с какой-то серой мышкой адвокатшей, а?
Он пожал плечами:
- Не с чем было сравнить.
- А та итальянская шлюха, которую ты зарезал, была хороша?
Он поцеловал указательный и большой пальцы.
- Mullissemo. Она стоила своей цены.
- А Сюзанна Данцер?
- Твоя ревность просто неприлична.
- Не льсти себе.
