– Конечно. Все взрослые целуют детей, когда играют с ними.
– А ты?
– Что я?
– Ты тоже целовала Малиха?
Глаза Мариамны потемнели. Она догадалась, к чему клонит Ирод, устроив посреди ночи этот нелепый допрос.
– Ты хоть представляешь, сколько лет мне было, когда Малих играл с нами, внуками и внучками Гиркана?
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Целовала, – с вызовом ответила Мариамна. – Разве тебя не целуют маленькие девочки, когда ты играешь с ними? Или ты настолько очерствел сердцем, что уже не берешь на руки маленьких детей?
– Тебя опечалила смерть Малиха?
– Я устала и хочу спать.
– Опечалила или нет?
– Опечалила.
– И ты плакала?
– Не помню. Кажется, плакала. Смерть близких всегда огорчает.
– Ты хочешь сказать, что была близка с Малихом?
Мариамна села на постели.
– Послушай, Ирод, зачем ты задаешь мне эти нелепые вопросы? Что ты хочешь выведать?
– Я просто беседую с тобой.
– Я слишком устала за сегодняшний день, мне необходимо отдохнуть и хорошенько выспаться. Не забывай, что у меня со дня на день появится сын. Твой сын, Ирод.
– Я знаю об этом. Но сейчас я хочу узнать другое.
– Что именно?
– Я хочу узнать, от чего ты устала. Я, кажется, не слишком обременяю тебя?
– Не слишком. В этот свой приезд ты решил обременить Дорис, проведя вчерашнюю ночь с нею.
– Дорис жена моя.
– А я?
– И ты мне жена.
– Почему же ты вчера пришел не ко мне, а к Дорис? Ты любишь ее больше меня?
– Ты ждешь второго ребенка, а у Дорис только один сын.
– Это потому, что она стала неплодна.
– Это потому, что я, взяв тебя в жены, ни разу не вошел к ней.
– Прежде, чем жениться на мне, ты четыре года жил с Дорис. Но она почему-то так ни разу больше и не забеременела. А ко мне ты вошел всего дважды, и оба раза я понесла от тебя.
– Ты стала рассуждать, как врач. Наслушалась рассказов Иосифа?
– Теперь ты станешь допрашивать меня, как я отношусь к жениху Саломии?
– Он тебе нравится?
– Нравится. Как, к слову сказать, нравится твоей матери. Будь Саломия хоть чуточку умней, она вышла бы за Иосифа замуж, не дожидаясь твоего приезда.
– Саломию удерживало от замужества то, что у Иосифа покалечена нога.
– Для того, чтобы иметь детей, от мужа не требуются здоровые ноги.
– А ты бы вышла замуж за Иосифа?
– Должна ли я понимать твой вопрос таким образом, что ты забыл, что я уже замужем?
– Нет, я не забыл об этом. Но ты опять не отвечаешь на мой вопрос. Вышла бы ты замуж за калеку, если бы была свободна?
– Ты имеешь в виду вообще калеку или конкретно Иосифа?
– Иосифа.
– Если бы я не была твоей женой, то за такого человека, как Иосиф, я бы вышла замуж. Ты хотел услышать от меня такой ответ?
– Я и сам не знаю, чего я хочу, а чего нет, – ответил Ирод и поднялся с кресла.
– Ты уходишь? – спросила Мариамна.
– Да, время позднее.
– Ты не останешься сегодня со мной? – В тоне Мариамны послышались просящие нотки. Ирод почувствовал прилив нежности к этой молодой красивой женщине.
– Тебе нужно отдохнуть. Не сегодня – завтра ты разрешишься от бремени. Роди мне второго сына. Мы назовем его в честь твоего брата Аристовулом. Тебе нравится это имя?
– Нравится. Погоди, Ирод, не уходи. Побудь со мной еще немного.
– Ты хочешь спросить меня о чем-то?
– Хочу.
– Спрашивай.
– Ты все еще любишь меня?
Ирод подошел к Мариамне, нежно обнял ее и поцеловал.
– Люблю. И не смей больше огорчать мою мать и свою свекровь.
– И я тебя люблю. А матери своей и моей свекрови передай, что я не нуждаюсь в ее бесконечных поучениях. Все-таки во мне течет кровь Хасмонеев, а не каких-нибудь простолюдинов.
Последние слова болью отозвались в груди Ирода. Он резко выпрямился, но, вспомнив слова Иосифа о том, что все люди разные – одни горячи, а другие холодны, одни легко возбудимы и все их чувства выплескиваются наружу, а другие сдержанны и чувства их спрятаны глубоко в них, – усилием воли сдержал вспыхнувший было гнев и, еще раз поцеловав Мариамну, вышел.
Через неделю сыграли свадьбу Саломии и Иосифа, а еще через два дня у Мариамны начались схватки. Случилось это глубокой ночью, когда в доме уже все спали, бодрствовала одна лишь стража. Крики Мариамны переполошили всех. Ирод ворвался в ее спальню, когда там уже была рабыня-италийка, любовница Фероры. Она обладала навыками повитухи, но сейчас она виновато смотрела на Ирода, точно бы извинялась за свою беспомощность. А Мариамна все кричала и кричала от боли. Околоплодные воды отошли, но ребенок не желал появляться на свет. Мариамна стала синеть, и крики ее становились все глуше и глуше, переходя в стоны умирающей. Ирод был в отчаянии. Спальня заполнилась женщинами, но никто не мог помочь Мариамне. Тогда Кипра послала за Иосифом. Муж Саломии, сильно припадая на поврежденную ногу, ворвался в спальню и потребовал, чтобы все удалились.
– Тебя это тоже касается, – сказал он, обращаясь к Ироду, когда спальня Мариамны опустела.
– Я останусь, – сказал Ирод.
– Как знаешь, – ответил Иосиф. – Только, по крайней мере, отвернись.
