Клеопатра, внимательно наблюдавшая за реакцией Ирода во время чтения письма Антония и не обнаружив в нем ничего, что могло бы выдать его чувства, спросила:
– Что мне передать твоему другу?
– Что тебе придется объявить мне войну, прежде чем ты овладеешь хотя бы пядью моей земли или частью Аравии.
И без того некрасивое лицо Клеопатры стало еще неприятней из-за отразившейся на нем злости.
– Ты невнимательно прочитал послание самого могущественного человека Рима, который сделал тебя царем, – сказала она.
– Ошибаешься, царица: я внимательно прочитал письмо моего друга и самого могущественного римлянина.
– И тем не менее смеешь ослушаться приказа Антония?
– Смею. Впрочем, если ты не хочешь воевать со мной и в то же время настаиваешь на включении части Аравии и Иерихона с окрестностями в состав Египта, мы можем поступить проще.
– Это как же?
– Мы заключим договор. В этом договоре в первом пункте будет сказано, что ты получаешь часть Аравии и Иерихон с окрестностями, о чем просит меня Антоний, на какой-то достаточно длительный срок, скажем, на десять лет. Тебя устроят десять лет?
– Продолжай. Ты сказал о первом пункте договора. А что будет сказано во втором?
– Во втором пункте будет сказано, что я беру у тебя в аренду интересующие тебя земли на эти десять лет. Согласна?
– Меня не устраивает обозначенный тобой срок в десять лет.
– Заключим договор на тридцать лет. Срок вполне достаточный, чтобы удовлетворить твой аппетит.
– На пятьдесят лет. Через пятьдесят лет, я надеюсь, твои кости давно истлеют в могиле.
– Как знать, дорогая Клеопатра, как знать. Но я готов заключить с тобой договор на пятьдесят лет.
– Остается выяснить, какую сумму ты собираешься предложить мне за аренду
– Назови эту сумму сама.
– На меньшее, чем двести талантов в год, я не соглашусь.
Ирод улыбнулся.
– Чему ты улыбаешься? – спросила Клеопатра.
– Я вспомнил нашу последнюю с тобой встречу в Египте, – сказал Ирод. – Когда мне понадобился корабль, на котором я намеревался добраться до Рима, ты сказала: «За сто талантов найдутся самоубийцы, которые согласятся доставить тебя в Италию». С тех пор ставки выросли? Ты не представляешь, какая талантливая торговка из тебя могла бы получиться! К несчастью, ты стала царицей. Но я согласен с названной тобою суммой в двести талантов и распоряжусь, чтобы за время, которое ты намерена провести здесь в качестве гостьи моей тещи, договор между нашими странами был подготовлен.
Клеопатра провела в Иерусалиме в общей сложности три недели. Договор о передаче части Аравии и Иерихона с окрестностями в аренду Египту на пятьдесят лет и одновременной аренде этих земель у Египта за двести талантов в год между Иудеей и Египтом был подготовлен и подписан Иродом и Клеопатрой. Основная цель, какую поставила перед собой царица, приехав в Иерусалим, была достигнута. Тем не менее она не спешила вернуться на родину. Ирод догадался: ей хотелось позлить Антония, оставив его одного в Александрии. Она придумывала все новые и новые предлоги, чтобы продлить свое пребывание в Иерусалиме. Когда не осталось уже ничего из того, чего бы хотелось Клеопатре и что не было бы исполнено, она пожелала устроить охоту на львов, которые в пору смут в избытке развелись в Иудее.
– Я всю жизнь мечтала собственными руками убить хотя бы одного льва, – заявила она со значением. И уточнила: – Заметь, я говорю льва, а не львицу.
Ироду не нужно было объяснять, какого именно льва она имеет в виду, но не подал виду. Внезапно ему в голову пришла безумная идея избавиться от Клеопатры. Эта «баба», как назвал ее в одном из ранних писем к нему Антоний, не оставит его в покое, пока не уничтожит его. Охота на львов, предложенная самой Клеопатрой в присутствии своих приближенных, давала ему прекрасную возможность уничтожить ее саму. Этим он окончательно выведет своего друга из состояния безропотной покорности алчной египетской царице и помирит его с Октавием. Однако для этого Ироду следовало освободиться от ненужных свидетелей.
– Изволь, – сказал он. – Мы отправимся с тобой поохотиться на львов, но только с одним условием: Афенион останется в Иерусалиме.
Клеопатра сделала вид, что слова Ирода удивили ее.
– Ты так боишься моего слугу? – спросила она. – Должна заметить, что он никогда не оставляет меня одну.
У Ирода чуть было не сорвалось с языка: «Даже в минуты твоих постельных утех», – но вслух он произнес другое:
– Я остерегаюсь охотников, которые могут перепутать льва с человеком.
Пока шла подготовка к опасной охоте, Ирод всесторонне обдумывал спонтанно пришедшую ему на ум идею избавиться от Клеопатры. Известие о том, что египетская царица случайно погибла во время охоты на львов, не приведет, конечно, Антония в восторг. Скорей всего, Ирод станет первой жертвой его гнева. Но гнев не может продолжаться вечно, а с течением времени, поостыв, Антоний поймет, каким благом обернется для него избавление от Клеопатры.
