Спектакль был сыгран на славу! И Валерий Мессала, дабы спектакль, разыгранный им, нашел достойное завершение, после чего самая мысль о возвращении к его началу выглядела бы абсурдной, от имени сената объявил жену Октавия Ливию матерью отечества и назвал ее Августой. Буквально на следующий день все присутственные места и частные дома в Риме, а следом за ним по всей Италии и в провинциях заполнились бюстами и скульптурными изображениями Августа и в честь него и его жены заложены храмы и алтари. Злые языки поговаривали, что сделано это было по наущению хитроумного грека Ареты, всегда умудрявшегося оставаться в тени своего могущественного патрона, но даже те, кто разделял злокозненные слухи, поспешили заказать для своих атриев мраморные портреты новоявленного императора и внести значительные суммы для строительства храмов и алтарей в честь Августа и его жены, дабы их не заподозрили в неблагонадежности.
В первых числах елула
[347]Ирод с Николаем Дамасским возвратились в Иудею, оставив Александра и Аристовула в Риме для получения образования при дворе Августа в школе Веррия Флакка. Их возвращение на родину совпало с началом сбора винограда. Урожай выдался отменный! Настроение у людей – свободных и рабов – было приподнятое. Срезанные кисти аккуратно складывались в большие плетеные корзины, корзины погружались на телеги, запряженные волами, и свозились в давильни, где разутые прессовщики под звуки флейт и барабанов, задававших ритм работе, выжимали ногами из винограда тягучий сок, стекавший в отстойники. Из села в село переходили толпы греков и сирийцев, сопровождаемые музыкантами и пляшущими женщинами; то были праздничные процессии ряженых, во главе которых шел уже заметно пьяный Дионис, сопровождаемый свитой из сатиров. Евреи в этих языческих процессиях не участвовали, что, однако, не мешало и им праздновать начало сбора винограда, славя Предвечного за щедрый дар,
Николай Дамасский, также не чуравшийся отведать молодого вина, быстро захмелел и без умолку тараторил о том, какими образованными людьми станут Александр и Аристовул, получив образование в Риме. Перескакивая с пятое на десятое, он тут же принимался расхваливать Ирода за то, что тот, чествуя провозглашение Октавия императором Августом, подарил ему четыреста галлов в качестве телохранителей, и не уставал восхищаться Цезарем, который, став во главе огромной державы, принесет миру счастье и благоденствие. Ирод тоже находился под впечатлением от всего произошедшего в Риме, но мысли его были далеки от того, о чем разглагольствовал ученый сириец: он размышлял о власти, которая даруется человеку свыше, выделяя одного из числа бесчисленного множества прочих смертных.
Почему, спрашивал себя Ирод, Предвечный отказался от Своей власти над людьми, предоставив эту власть земным царям? Ведь понимал же Он, что, отказавшись от Него, люди тем самым отвергли Предвечного, отказав Ему в праве царствовать над ними. Хотел испытать их? Или напугать? Пригрозил же он людям: «Вот какие будут права царя, который будет властвовать над вами: сыновей ваших он возьмет, и приставит к колесницам своим, и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его; и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали воинское оружие и колесничный прибор его. И дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти [350], варили кушанья и пекли хлебы. И поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет и отдаст слугам своим. И от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть, и отдаст их евнухам своим и слугам своим. И рабов ваших, и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет, и употребит на свои дела. От мелкого скота вашего возьмет десятую часть; и сами вы будете ему рабами. И восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе, и не будет Господь отвечать вам тогда» [351]. Но никакие угрозы не подействовали на людей, и сказали они: «Нет, пусть царь будет над нами; и мы будем, как прочие народы: будет судить нас царь наш, и ходить пред нами [352], и вести войны наши» [353].
