Свои обязанности наместника Сирии и Аравии он также выполнял спустя рукава; ему достаточно было того, что подведомственные ему страны надежно контролируются расквартированными там римскими легионами под командованием бывшего консула Сатурнина и Волумпия. Однажды он получил от царя Аравии Обода письмо, в котором тот жаловался на недомогания и бедность, которая не позволяет ему женить своего единственного сына и наследника престола Энея. Ирод тут же распорядился отослать Ободу пятьсот талантов в качестве дара к свадьбе Энея. Благодарный Обод, получив деньги, тут же ответил Ироду длинным письмом, в котором заверял царя Иудеи в своей неизменной преданности и верности, сообщал, что щедрость его от относит на счет врожденной щедрости вообще всех арабов, к коим пусть не прямо, но косвенно относится Ирод, поскольку мать его Кипра сама происходит из рода аравийского царя Ареты, и что в память об их давнем общем предке сын его Эней, вступив в брак, изменит свое имя на Арету. К письму была приложена расписка, в которой Обод, еще раз напомнив Ироду о присущей всем арабам гордости, сообщал, что не смеет принять присланные им пятьсот талантов в качестве дара, а рассматривает их исключительно как ссуду, выделенную царем Иудеи Аравии с целью поправить ее пошатнувшееся финансовое положение. Обод заверял, что вернет Ироду означенную сумму тотчас, как только он ее потребует, а если долг арабов не будет погашен в месячный срок, Ирод вправе присоединить к Иудее в качестве компенсации Аравию любыми средствами, какие сочтет достойными его высокого положения и авторитета, вплоть до объявления войны. Расписка была заверена подписями римских полководцев Сатурнина и Волумпия, а также подписью командующего войсками арабов и несостоявшегося мужа Саломии Силлея.
По натуре своей Ирод совершенно не выносил одиночества, хотя сам же обрек себя на него. Чтобы чем-то занять себя, он, подобно своему деду, стал проводить долгие часы с внуками и внучками, обучая их грамоте. Когда те подросли, пригласил к ним из Греции лучших учителей с намерением, когда те освоят азы всех известных ему наук, завершат свое образование в Риме. С особой нежностью он относился к детям Александра и Аристовула – светловолосые и синеглазые, они напоминали ему не столько своих отцов, доставлявших ему одни лишь огорчения, сколько их красавицу мать, которую он никогда не переставал любить, а с годами, прошедшими со дня ее смерти, любил ее все больше и больше. К внучкам, когда те освоили грамоту и научились бегло читать по-еврейски и по-гречески, он приставил бонн, которые стали обучать их рукоделию и другим необходимым каждой девочке навыкам, а внуков самолично стал обучать плаванию, верховой езде и обращению с оружием. В один из таких дней, когда Ирод, собрав вокруг себя в дворцовом парке сына Александра Александра же и Тиграна и сыновей Аристовула Агриппу, Ирода и младшего Аристовула, и обучал их стрельбе из лука, в Иудею из Каппадокии прибыл Архелай. Узнав из письма дочери Глафиры о наветах, обрушившихся на голову ее мужа, Архелай на правах родственника решил лично уладить ссору, возникшую в доме Ирода. О деталях встречи двух царей нам также известно по дошедшим до нас древним документам. Читаем:
«Озабочиваясь судьбой дочери и мужа ее и сочувствуя Ироду, с которым был дружен и бедственное положение которого знал, каппадокийский царь Архелай прибыл в Иерусалим, потому что не делал себе иллюзий насчет действительности. Застав Ирод в таком состоянии [угнетенности], он счел в данный момент совершенно неуместным ни укорять его, ни указывать на преждевременность некоторых его мер; он понимал, что если начнет хулить его, то только укрепит его в настойчивости; если же поспешит защищать, то вызовет в нем лишь еще больший гнев. Поэтому он начал другую тактику: чтобы поправить столь несчастное положение, прикинулся разгневанным на юного зятя своего и говорил, что Ирод еще достаточно мягок, что не предпринимает ничего поспешно. Вместе с тем он указал на свое желание расторгнуть брак дочери с Александром и не щадить даже дочери, если бы оказалось, что она знала что-либо и не донесла о том.
