По понедельникам спектаклей в театре не было, поэтому Роан исчез с самого утра, прихватив с собой половину вырученных за камни денег. На столе в гостиной он оставил целую кипу глянцевых журналов, чтобы друзья их просмотрели. Фиарэйн с грехом пополам прочитал сообщения, которые касались Мэйнарда, но мало что из них почерпнул. Его превосходительство оказался человеком скрытным и осторожным. Он никогда не появлялся там, где его ожидали, а вся информация о нем была из области догадок и предположений.
Друзья прождали Салливана целый день, но он появился только к концу ужина. Небрежно бросив на диван большую черную сумку, Роан сел за стол и жадно набросился на остывшую еду.
— Вы должны в срочном порядке освоить сотовые телефоны, камеры и прочую технику, — он говорил с набитым ртом, что еще недавно счел бы вопиющим бескультурьем. — Ваши документы будут готовы недели через две, и за это время мне, надеюсь, удастся что-нибудь придумать.
Фиарэйн выгрузил из сумки кучу небольших коробок и аккуратно сложил их на столе. Он уже знал, что такое сотовый телефон. Все работники театра не расставались с этими устройствами ни на минуту. Артефакты были полезными, удобными и достаточно безопасными, но, к несчастью, не для всех.
Как только новый телефон мелодично прозвонил в ладони Джастина, последовала яркая вспышка, и устройство загорелось, издавая резкий неприятный запах. От неожиданности капитан резко отбросил его в сторону и подул на обожженную ладонь. Архивариус быстро накрыл дымящийся телефон диванной подушкой, а Роан бросился к Джастину.
— Ты не пострадал? Что за черт, ведь их проверили при мне! Прости, сейчас я все исправлю.
Он достал из коробки точно такой же телефон, вручил его капитану и снова нажал кнопку вызова. Раздался мелодичный звук… и все повторилось сначала.
Глядя на испорченные телефоны, Салливан надолго задумался. Вряд ли это совпадение. Вероятность того, что ему продали два неисправных гаджета, была ничтожно мала, поэтому он решился на еще один эксперимент.
Когда Фиарэйн закончил бинтовать обожженную ладонь Джастина, Роан достал из коробки третий по счету телефон. Архивариус с опаской сжал пальцы на гладком черном пластике тонкого корпуса, стараясь держать коварный артефакт подальше от себя. Однако ничего особенного не произошло. Телефон прозвонил, связь установилась. То же самое было и у Кэйда, но, как только устройство вновь оказалось у капитана, последовал очередной микровзрыв.
После этого Джастина отстранили от испытаний, а остальные весь остаток вечера осваивали цифровую фотокамеру и различные средства коммуникации.
Ночью Джастину вновь приснился кошмар. Некоторое время Кэйд прислушивался к тихим мучительным стонам, потом не выдержал и отправился в комнату капитана. Он осторожно встряхнул друга за плечо, тот моментально открыл глаза, и эльф почувствовал, как ему в ребра уперлось острие кинжала.
— Это я, Джас, — спокойно произнес Кэйд, показывая другу раскрытые пустые ладони. — Тебе приснился плохой сон.
Капитан резко выдохнул и сел в постели. Его тело было сковано странным напряжением, амулет нагрелся так, что едва не прожигал кожу на груди.
— Нет, — хрипло прошептал он, — это был не сон. Между Розой и моим амулетом снова есть связь, я даже слышал Мону! Она пыталась мне что-то сказать, но я разобрал только слово «остров».
В призрачном свете мигающих за окном рекламных огней Кэйд отчетливо видел пустые остекленевшие глаза Джастина. Откуда бы он сейчас ни вернулся, это место таило в себе страшную опасность.
— Госпожа на каком-то острове? Это уже кое-что. Утром мы спросим Роана, и узнаем, где он может находиться…
Джастин слышал голос друга, как сквозь слой ваты. Внутри у него все дрожало, сердце колотилось, как безумное. Впервые за время пребывания в чужом мире он почувствовал прикосновение любимой через амулет! Связавшая их сила была жесткой и неподатливой, она причиняла боль, но Джастин готов был терпеть любые неудобства. Теперь он точно знал, что делать, но действовать нужно было решительно, потому что срок, опущенный ему Светлой жрицей, неумолимо истекал…
Кэйд продолжал что-то негромко говорить, и Джастин сосредоточился на звуке его голоса. Он никак не мог избавиться от холодного, липкого оцепенения, которое охватывало его при каждой попытке установить контакт с Моной.
После долгих споров майор вынужден был согласиться сидеть с гостьей за одним столом, в противном случае она грозилась сама спуститься в цокольный этаж, где находилась столовая для персонала. Леди Корвел было одиноко в большом пустом доме. Юджин это прекрасно понимал, поэтому сознательно пошел на риск. Он предпочитал столкнуться с гневом Мэйнарда, чем потерять то хрупкое доверие, которое начала оказывать ему прекрасная пленница.
