Прошло больше суток, прежде чем удалось установить местонахождение каждого участника событий, и двое из них сейчас находились в критическом состоянии. Как ни торопились военные спасатели, но к тому времени, как им удалось отыскать в пустыне Себастьяна и Оливию, у девушки уже началось заражение крови. Похищенного Николаса Холдера тоже нашли очень быстро, но и его состояние внушало острую тревогу. Жизнь молодого адвоката пока удавалось поддерживать только при помощи медицинского бокса.
Анна и Александр, на первый взгляд, не имели никаких повреждений, но продолжали спать глубоким беспробудным сном на борту личной яхты командующего, на которую их перевезли с соблюдением строжайшей секретности.
Филипп чувствовал себя вымотанным морально и физически. Пожалуй, за всю флотскую карьеру он ни разу так не уставал. Все эти безумные, тревожные дни его подпитывало и держало на плаву не столько чувство долга, сколько другое, сложное и неоднозначное чувство к прекрасной, загадочной женщине с далекой планеты.
Он с самого начала знал, что его чувство останется безответным, но ни о чем не сожалел. Любовь сделала его внутренний мир богаче и заставила поверить, что даже в их безумном мире еще живы такие давно забытые явления, как доверие и дружба. Филипп всем сердцем надеялся, что адвокату Холдеру удастся вырваться из цепких когтей смерти, потому что ни при каких обстоятельствах не желал видеть слезы в колдовских зеленых глазах Анны, не хотел стать свидетелем ее горя. А еще адмирал впервые всерьез задумался о будущем и с удивлением обнаружил, что прежние планы на жизнь больше не представляют для него никакого интереса.
Обнаженный Кэйд стоял у прозрачной стены хозяйских апартаментов и смотрел на погруженный в темноту внутренний двор с непременным фонтаном посередине. Неспешно переливающиеся, красиво подсвеченные струи воды были единственным ярким пятном в сдержанном, лаконичном ландшафте поместья Мортимеров. Эльфийскому восприятию Кэйда претило все в этом унылом техногенном мире. Все, кроме женщины, чьи нежные объятия он только что покинул.
До этой ночи он внутренне не был готов остаться здесь на неопределенный срок, но теперь поневоле смирился с неизбежностью. Его прекрасная госпожа, как всегда, оказалась права. Мона Корвел не только отправила своего телохранителя в длительную ссылку и поручила важную миссию, она сделала ему совершенно неожиданный подарок. Теперь он точно знал, как можно в одно и то же время испытывать и восторг, и отчаяние. Его друзья уже собирались в обратную дорогу, и Кэйд всем своим существом рвался отправиться вместе с ними домой, но здесь его удерживала причина более важная, чем долгожданное возвращение.
— Когда мужчина вот так стоит ночью у окна, то, скорее всего, он планирует побег, — Изабель обвила его теплыми руками и тесно прижалась к спине. — Пусть я покажусь малодушной, но мне невыносимо думать о том, что скоро ты покинешь Абсалон. Я еще не готова тебя отпустить.
Кэйд накрыл ее руки своими.
— Если бы я собирался сбежать, Бель, то набросил на себя что-нибудь из одежды. К тому же мое теперешнее состояние не располагает к прогулкам, — Кэйд легко сжал ее ладошку, провел вниз по своему телу и усмехнулся, когда его возлюбленная потрясенно ахнула. — Ты все еще хочешь поговорить о расставании?
Как это ни удивительно, Изабель до сих пор не утратила способности краснеть и смущаться. Она по своей природе была очень мягкой и непосредственной, и та живость, которую долгие годы в ней подавляли, теперь, слава Богам, стала проявляться все чаще. Кэйду нравилось общение с ней, и в постели, и вне ее. Все шло к тому, что очень скоро бывшая мадам Лангвад станет миссис Джеймс Макфарланд, как в шутку уже называл ее майор Кроу.
— Если честно, Кэйд, не хочу! Я впервые в жизни счастлива, но это ничего не значит по сравнению с твоей необходимостью. Я не наивная дурочка и прекрасно понимаю, что ты давно отдал свое сердце другой женщине.
— Бель…
— Ты не обязан мне ничего объяснять, Кэйд, я и так уже догадалась, что по недосмотру взяла чужое.
Эльф повернулся, вгляделся в белеющее в полумраке лицо Изабель и осторожно отстранил ее от себя.
