Мона не вмешивалась в хозяйственные дела, ей и без этого забот хватало. Теперь, когда в замке Розы появилась Светлая госпожа, от посетителей не было отбоя. Над сверкающим хрустальным куполом вновь гордо реяло знамя дома Корвел, открылся пустовавший долгие годы гостевой дом. В замок начали приезжать с визитами правители из окрестных городов-государств. Все спешили засвидетельствовать свое почтение Великой волшебнице.
Время от времени в замок приходили и эльфы. Мону совсем не удивило появление юного Наэйра, которому удалось-таки уговорить королеву сделать его постоянным представителем эльфийского двора в резиденции Корвелов. Гордый и довольный, он обосновался в одной из пустующих башен и составил достойную компанию Эридану и Эмме.
Самой большой неожиданностью стало появление в замке сразу четырех воинов сэйдиур. Они немного отличались от телохранителей волшебницы, потому что их главным оружием были большие луки. Командир лучников, которого звали Кинниал, сообщил, что все они ушли от прежнего хозяина, как только истек срок договора, и теперь желают служить Светлой госпоже. Так в распоряжении Моны оказался целый отряд опытных, выносливых, практически неуязвимых воинов, которые прекрасно подходили для такой опасной службы.
Единственной неразрешимой проблемой было негласное соперничество между мужем Светлой госпожи и ее телохранителем. Кианнасах не принял Таэля в качестве господина и демонстративно подчинялся только приказам волшебницы. Он не скрывал своего презрения, всячески давая понять, что изгой и бесклановик не пара блистательной, могущественной женщине. Это приводило Таэля в ярость, но бросить открытый вызов сопернику он не решался, потому что у Моны приближалось время родов.
Малыш появился ночью, когда на небе царила одна только зеленая Динэйх, и был отдан под ее покровительство. Его приняли в этот мир умелые руки Мэдж. Смеясь и плача, верная служанка смотрела на маленького эльфа с аметистовыми глазами и светлыми волосами, завернутого в магический кокон. Когда сияние вокруг него немного потускнело, малыш открыл ротик, но не заплакал, а выпустил большой пузырь и улыбнулся.
Мона назвала сына Александром. Его эльфийское имя, слишком длинное для произношения, было тщательнейшим образом записано Хранителями в семейных анналах и доведено до сведения Богов. Неизвестно, кто первый дал прозвище малышу, но уже на следующий день все обитатели замка и окрестностей звали его Ксаном. Таэль был настолько счастлив и благодарен своей жене, что легко примирился с этим странным для эльфа прозвищем. Наполовину эльфа. На вторую половину малыш, несомненно, был волшебником.
Время текло незаметно. В долине реки Уай уже снова колосились бескрайние поля, паслись стада овец и эльфийских длинношерстных коров, бойко шла торговля. К причалам теперь приставали не только рыбацкие суденышки, но и большие грузовые барки. Сотканные искусными руками эльфов ткани и ковры, быстро вошли в моду и захватили рынки окрестных городов. Особым спросом пользовались специи, драгоценные цветочные масла и расписная керамика.
Сын Моны и Таэля подрастал быстрее, чем малыши чистой эльфийской крови. В замке Розы Ксана почитали как наследного принца. В свои три года это был живой, веселый, шаловливый мальчуган, одинаково любимый всеми. Невзирая на большую занятость, Лаэр с первых дней жизни малыша считал себя его наставником и неукоснительно исполнял свои обязанности, помогая Ксану постигать жизненные премудрости.
Мальчика интересовало все на свете, поэтому в разное время дня его можно было увидеть и на кухне, и в мастерских, и на конюшне, и в кузнице. Иногда сморенный усталостью малыш засыпал прямо на сене или на тюке с шерстью. Тогда один из сэйдиур, которого Кэйд отрядил незаметно присматривать за ребенком, приносил его на руках в детскую, где эльфийские няньки укладывали маленького путешественника в постель. Мона была против постоянной охраны, поэтому кианнасаху приходилось приглядывать за мастером Ксаном исподволь. Никто не пытался ограничивать свободу ребенка, ведь внутри магических стен замка ему ничто не угрожало.
Часто вечерами семья собиралась на террасе, и родители выслушивали бесконечные рассказы малыша о его дневных приключениях. Иногда к ним присоединялись близнецы и Наэйр, а порой к ужину приглашали Лору и Ловерна. Они обожали своего племянника, который с ног до головы был настоящим эльфом, но при этом поразительно походил на Мону.
Единственным, с кем Таэль без труда находил общий язык, был Ловерн Корвел. Кузен Моны с гордостью носил звание официального королевского фаворита и являлся неисчерпаемым источником увлекательных рассказов о жизни эльфийского двора. В такие вечера муж казался Моне счастливым и довольным, он искренне веселился и даже иногда съедал все, что она незаметно подкладывала ему на тарелку.
