Рукопись о проклятии князей из знатного дома Кантакузен сделана чиновником сыскного ведомства Волковым Степаном Андреевичем. Волков был назначен начальством вести следствие в знатном доме князя Антиоха Кантемира, который по отцу принадлежал к славному молдавскому роду Кантемиров, а по матери к роду князей Кантакузиных. А случилось тогда в означенном доме происшествие странное. Ведь были Кантакузины родом из Валахии и привезли с собой в Россию темные знания своих предков…
.
Главный начальник канцелярии юстиц-коллегии статский советник1 Иван Александрович Зотов получил повеление от графа Бирена, обер-камергера двора ея императорского величества Анны Иоанновны. Перед ним лежали листы, украшенные гербом Российской империи.
Иван Александрович поправил свои очки и покрутил дорогой перстень на указательном пальце. Так он всегда делал, когда волновался. Большой изумруд его успокаивал.
Юркий письмоводитель канцелярии коллежский регистратор2 Дурново пожирал глазами начальство и ждал, когда статский советник, наконец, произнесет хоть слово.
– Дошло таки до матушки государыни, – произнес статский советник. – Слыш-ка, Порфирий Кузьмич.
– А иначе оно и быть не могло. Дело уж больно громкое, – проговорил Порфирий Кузьмич. – Связи с диаволом! Науки тайные колдовские! Они в роду Кантакузенов завсегда были!
– Скажешь тоже!
– Иного и предположить не могу. Покойник из могилы своей вылез и живых беспокоить начал.
– Не нравится мне сие дело, Порфирий! Когда разбойники кого упокоили и ограбили, тогда все ясно. Когда некто слова ругательные о власти государственной сказал. То и понятно все. А здесь покойник озорует! Неужто я могу в сих делах толк понимать? Вот пусть бы Синод и расследовал!
– Дак сам ведаешь, батюшка, кто во главе Синода стоит. Феофан Прокопович-то и сам с диаволом на короткой ноге, – ответил Порфирий Кузьмич.
– А нам-то что прикажешь делать? – спросил начальник, который всегда, когда дело могло повредить его карьере, говорил «нам», а если дело пахло производством в следующий чин, то всегда говорил «я». – Дело приказано расследовать со всем тщанием. Вишь как! Так в сей бумаге и сказано, будь она неладна. И сие высочайшее повеление от самой государыни. Сам Бирен руку к документу приложил!
– Шутка-ли! – поддакнул письмоводитель статскому советнику.
– А мне вишь, действительного статского советника*3 обещали дать в этом году уже. А теперь что? Не быть мне превосходительством?
– Не сам сие дело расследовать станешь, сударь.
– Не сам. То верно! Но отвечаю за канцелярию я. А кому его доверить? Что присоветуешь, Порфирий Кузьмич? Кто сие дело возьмет на себя?
– Такой человечек среди нашего брата есть, почтеннейший Иван Александрович.
– Кто? Ну, говори, кого прочишь в следователи?
– Надворного советника Степашку Волкова. Они-то в бумаге приказали назначить на это дельце лучшего следователя. А кто у нас лучше Волкова?
– Срочно пошли курьера в его дом. Пусть прибудет ко мне завтра же. Поутру чтобы.
– Будет исполнено!
Письмоводитель поклонился начальнику канцелярии и, пятясь задом, вышел из кабинета.
Статский советник же потер руки и стал снова перечитывать присланный приказ.
«
***
Иван Александрович про сие дело слыхал. Да и как не слыхать, коли слуги в его собственном дому токмо про то и говорили. Принес таки проклятый Кантемир эту заразу на Москву. А ему теперь разбирай все это.
А можно ли тронуть князя Кантемира? Он матушке государыне верный человек. Не даст она сего князя на расправу. Эх! То ли дело было при государе Петре Алексеевиче.
