— Так он сказал. Я была в его комнате. И он сказал, что ты и тот маленький чиновник умрете. Я спросила его, неужели я должна это сделать сама? Но он ответил, что нет. Это сделают другие.
— Тогда зачем он посвятил тебя в это, Власта?
— Я должна была показать место разбойникам, что напали на вас. Место для засады. Так он приказал. Он сказал мне, что ты выпадешь из саней в сугроб. И не велел тебя спасать.
— А почему он не приказал просто перерезать мне горло?
— Он сказал, что ты должен замерзнуть в сугробе. Его приказы не выполнять нельзя.
— А ты убивала сама по его приказу? — спросил чиновник.
— И не один раз, — призналась она.
— И как ты это делала?
— При помощи яда, барин. Есть растение такое, что зовется «Красавка». Еще сие зовется у наш «бешеницей».
— Я знаю, о чем ты говоришь, Власта. Это «Белладонна», что в переводе с итальянского означает «красивая женщина». Смерть от этого яда страшна.
— Я видела, как умирают люди от «бешеницы». Но это был его приказ. Главное, чтобы он не появился рядом с нами. Тогда он почувствует меня. И тогда спасения не будет…
***
Волков вернулся в Москву и дома его застал приказ от начальника канцелярии — сразу как прибудет незамедлительно явиться на службу для доклада.
— Давно сие принесли? — спросил он слугу.
— Вчера, барин. Курьер из канцелярии принес. Мне велено было сразу передать барину, как только вы вернетесь, Степан Андреевич.
Степан не стал даже переодеваться и отбыл на службу. Статский советник Зотов встретил его холодно. Был он в вицмундире при орденах.
— Здравствуйте, Иван Александрович. Вы наряжены словно собрались во дворец.
— А вы изволили вернуться, Степан Андреевич? — спросил Зотов.
— Был по делам службы.
— В имении?
— В имении Знаменское, — ответил Волков.
— Которое вам принадлежит?
— Моей жене, Иван Александрович. Но вы словно недовольны этим?
— Еще бы! — прорвало Зотова. — Здесь в канцелярии был граф Остерман! Именем государыни!
Волкова это удивило:
— Остерман?
— Вице-канцлер империи Российской. Вот куда занесло, господин надворный советник. А вас на месте не оказалось.
— А что случилось?
— Снова в имении Кантемиров вурдалаки!
— В имении? В Архангельском?
— Там, господин надворный советник. А вы изволили в свое имение отъехать в такой час.
— Но я был там по делу.
— И что вы там искали? — спросил Зотов.
— Свою жену, господин статский советник. Моя жена пропала и связано сие с делом в доме Кантемиров.
— Значит, в Знаменском вашей жены нет?
— Нет.
— Но где она? — спросил Зотов.
— Этого я пока не узнал, господин статский советник.
— Но отчего же вы тогда были в Знаменском столь долго? Жены вашей там нет. Однако назад в столицу вы не спешили. Оно и понятно, господин Волков, что в имении проводить дни много приятнее чем на службе.
— Господин статский советник! Я больше вашего хочу найти свою жену! И сразу как смог вернулся в Москву! Но давайте перейдем к делу, ваше высокоблагородие! Что там за история с вурдалаками? Вы так и не сказали.
— Пришло письмо от капитан-исправника Осипова. Вот!
Зотов достал из папки лист бумаги и протянул Волкову.
— Извольте полюбопытствовать, господин надворный советник.
Волков развернул лист и прочитал:
«Господину начальнику канцелярии юстиц-коллегии, статскому советнику и кавалеру Зотову.
Доношу до Вашего сведения, как лица сим делом занимающегося по повелению вседержавнейшей государыни императрицы Анны.
Я, капитан-исправник Осипов, был вызван в дом барский, имения Архангельское в связи со случившимся.
Нашли несколько дней назад солдаты Гаврилин и Смирной тело управителя местного Тит Ипатыча. Тело задубело на морозе, и пролежало в сарае холодном не менее двух дней. На теле была рана от ножа, и я понял, что скончался управитель не сам. Помогли разбойники сердешному. Много у нас развелось их.
Но сие дело обычное в сию пору года. Убили и ограбили управителя. Я к дому своих людишек приставил, и приказал холопам князя Константина Кантемира беречься от воров.
Тело Ипатыча хоронить я не приказывал. Метель на погосте, да и мороз крепкий. Не выроют мужики могилу как надобно. Велел я оставить тело в сарае, где нашли его.
Но спустя три дня слуги в доме барском переполошились. Равно как переполошились крестьяне в деревне Архангельское. Явился померший управитель в дом.
Видели его холопы на кухнях. Напужал он их страшно.
Мертвяк есть просил.
Я сразу, как прознал про сие, отправился к тому сараю, где тело было положено. И там мертвяка нашел. Лежал он, как и был, в той же позе. И тело дубовое от мороза словно деревяшка.
Я снова в дом. Померещилось холопам не иначе. Но пять человек твердят, что видали помершего управителя. И люди не тараруи, а поведения трезвого и работящие. Николи за ними никаких шалостей замечено не было.
Я с их слов сказки составил и к моему докладу прилагаю.
Пусть ваше высокоблагородие примет меры безотлагательные.
Капитан-исправник Осипов».
Волков вернул лист Зотову.
— И что скажете на сие, Степан Андреевич?
— А то и скажу, что нет никакого вурдалака.
— Но во дворце думают иначе!
