— Дак, как разбираться станешь? Коли корня зла того не ведаешь? Тишка тот ранее в имени жил и там касательство имел к вурдалаку. И изловить сего Тишку, ой как тяжко будет. И многие беды он принести сможет.
— И что сие за беды? Поясни, старче.
— Мир наш, в котором мы живем ныне, есть мир срединный, — сказал Войку. — Ибо находится он посредине. Но есть и нижний мир, который называется навь — откуда могут прийти в наш мир наваждения и духи. И слишком мало знаем мы о мире нави.
— И как умерший холоп к тому миру относится? — спросил Волков старика.
— Ты, сударь, слушать меня не желаешь. Я сказал тебе о нави, но ты словно не слышал меня. Снова про умершего холопа. Разве дело в холопе токмо?
— А в чем дело, старче? Ведь это мертвый холоп из могилы вынулся. Или нет?
— А ты послушай, сударь. Есть легенда о камне Алатырь. Небесный учитель сделал его Грюч камнем и из него родились светлые боги. Но после богов завладел камнем Великий черный змей, и родились из него темные силы и расползлись по миру демоны. Потому дело не в холопе, а в силах, что телом его завладели.
Волков усмехнулся и спросил:
— А кто свидетелем был смерти Тишкиной? Вы, князь?
— Нет, — ответил Антиох. — Знал я о хворости Тишкиной, и сказали мне, что помер он. Доктора ему вызывали. Но, ни тела его не видал сам, ни как хоронили не знаю.
— Ты ведаешь ли, старче? Видел смерть Тишкину? — Волков посмотрел на Войку.
Но и тот мертвым Тишку не видал. Он прибыл в Москву позже.
— Вот видите! — сказал Волков. — Никто из вас его мертвым не видал.
— Дак мне и видеть не надобно, барин! Я с тем уже сталкивался. Первый раз, когда молод был.
— Сталкивался с чем, старче? — спросил Волков.
— Дак коли человек при жизни муки от вурдалака претерпел, то и сам может им стать после смерти! И вот Тишку как раз вурдалак мучил. Смолоду мучил.
— Смолоду? — спросил князь Антиох. — Я про это не слыхал ничего.
— Дак, давно то было, барин, — ответил Войку. — Ты тогда в колыбели лежал. Но тогда в деревне вскрыли по приказу батюшки твоего могилу кузнеца да кол ему в сердце вбили и сожгли вместе с домовиной.
— Какого кузнеца? — спросил Волков.
— Кузнец Лукьян дядей тому Тишке приходился родным. И был он знаком с молодой девицей из дому Кантакузенов. Она твоей матери, князь, приходилась служанкой. И от Кантакузенов она тайную науку познала.
— И что? — спросил Антиох Кантемир.
— Потому я здесь, барин. Помогать вам стану.
— Помогать в чем? — спросил Волков.
— С нечистым бороться и тех, кто душу ему продал, найти помогу…
***
Вскоре Степан Волков спустился на кухни и переговорил со стряпухой Дарьей и та ему все рассказала. Что де видала она Тишку собственными глазами.
— И ничего странного в нем не было? — спросил Волков.
— Дак помер Тишка-то. И после того как схоронили его и приходил он.
Стряпуха стала креститься и шептать молитвы.
— Стало быть, ты утверждаешь, Дарья, что покойника здесь видела?
— А то кого же? Коли схоронили его!
— И ты не испугалась, когда увидела ночью покойника, из могилы восставшего?
— Дак коли б я знала, барин! Я-то не знала, что Тишка помер!
— И ты приняла его за живого? Так? — допытывался Волков.
— Так.
— Но, стало быть, он выглядел словно живой?
— Про сие ничего не знаю, барин.
— Но ты же видела его.
— Видела, — согласилась стряпуха.
— Стало быть, можешь сказать, как выглядел Тишка?
— Дак ночь была, господин. Свечи не больно много света дают. Да и сколь свечей дали мне? Я ведь говорила управителю, давай больше свечей! А он чего? Говорит свечей жжем не по достатку. Да рази мне много надо? Сколь свечей…
Волков прервал стряпуху:
— Дарья, вернемся к Тишке. Хочу знать, как выглядел он, когда ты его встретила.
— Поди разбери, как выглядел, коли темно. Явился, поесть просил. Я дала мяса, да хлеба. Он поел да и был таков.
— Стало быть, Дарья, покойник мясо ел?
— Стало быть, ел. Я же говорю, барин. Ночью пришел, и поесть просил.
— Хорошо! А скажи мне, Дарья, ты того Тишку знала хорошо?
— Дак при доме служил он. Видала его.
— Но знала ли ты его? Видать можно и фельдмаршала Миниха.
— Я же говорю, что сей Тишка при доме барина служил. Я и знала его.
— Стало быть знала? Поведения какого сей Тишка был? — спросил надворный советник.
— Тихий был. Недаром Тишкой прозвали. Чтобы с глупостями какими — ни-ни. Не то, что конюхи! Иной раз конюх Семен зайдет на кухню, и давай руки свои распускать. Срамник.
— А водку пил ли?
— Семен? Да пьет как лошадь.
— Погоди, Дарья. Какой Семен?
— Конюх. Я же говорю, барин, конюх Семен, как зайдет на кухню…
— Дарья. Я про Тишку спрашиваю. Про того, кто помер.
— Тот Тишка тихий был.
— Это понятно. А водку пил ли Тишка?
Стряпуха ответила:
— Дак есть ли мужик, кто водки не пьет? Но Тишка допьяна не пил. Того за ним не водилось…
***
Затем имел Волков разговор с конюхом Иваном. Тот и хоронил Тишку самолично.
— Стало быть, ты и хоронил его?
— Я. Как дохтур-то сказал, что помер сердешный. Так и стали готовить его. Бабы-божедомки омыли тело, в новую рубаху и порты нарядили. А мужики его в домовину поклали. И я с лакеями схоронил его на погосте, за воротами городскими.
— И ты самолично забил домовину?
