Безграмотные крестьяне нашей родины говорят о восставших мертвецах. Они понимают сие так:
Некто, был при жизни мучим вурдалаком и после смерти ему суждено стать вурдалаком самому.
Они говорят, что некто, кто был укушен оборотнем, сам станет таким!».
***
Сие не более чем пересказ деревенских сказок, Степан Андреевич. Да и переходы в книге весьма резкие. То «фараонов состав», то вурдалаки и ведьмаки. Словно не просветить желает ворник, а запутать дело еще больше.
А что до Aqua vitae — Воды жизни, то и сие не представляется мне значимым. Хотя про «фараонов состав» мне слышать доводилось.
Сим делом интересовались при дворе турецкого султана Мурада. Известно стало реис-эфенди (министру иностранных дел), что есть в земле Египетской старинный сосуд. Некогда принадлежал он великому владыке, который правил больше ста лет и был сей владыка на троне дольше всех монархов на земле. И говорили, что жизнь ему давал состав в сосуде из серебра. Говорили, что вводить состав нужно было каждые 20 лет, и приводило сие к полному омоложению человеческого организма.
Реис рассказал про это султану и тот велел тот сосуд для него отыскать. Кому точно поручил сие дело султан? Того не знаю. Хотя может быть, что сие был Михаил Кантакузен, что в те поры служил османам. Но сие утверждение весьма спорно.
Мог ли такой сосуд из серебра существовать? Сие ты пожелал бы меня спросить, Степан Андреевич? Так я скажу тебе — все могло быть. Отрицать сего я не могу.
Мог ли сей сосуд из серебра с того времени храниться у Кантакузенов? Про сие узнать ничего не смог. Но в Петербурге в то многие верят. Княжна Мария Дмитриевна Кантемир тех слухов не опровергала. А ведь её мать и есть Кассандра Кантакузен.
Скажу тебе, что дело сие слишком многих особ затрагивает и слишком многие сим интересуются. Потому тебе стоит быть осторожным.
Твой преданный слуга И.В.»
Императрица и самодержица Всероссийская Анна Ивановна проснулась как обычно поздно в 11 часов. На царицу надели халат, и куаферы взялись за прическу государыни.
Анна велела допустить к себе придворных. Слуги распахнули двери и начался ранний прием. В будуар государыни вошли вельможи в мундирах с лентами и орденами, фрейлины, несколько шутов и шутих.
Ян Лакоста, шут которому еще Петр Великий пожаловал титул «короля самоедского» в день тот не кривлялся как обычно и не выпрашивал денег. Императрица знала нрав Лакосты и сразу заметила это:
— Чего грустный, «ваше величество», — спросила его императрица. — Кто «брата моего» обидеть посмел?
— Дак такие дела в столице твоей, матушка. Чего веселиться?
— Что стряслось, Лакоста? — спросила Анна. — Снова тоска грызет?
— Страх грызет, матушка. Страх.
— Страх? И кого ты испугался? Может я смогу защитить тебя?
— От людей сможешь, матушка. Но не люди ныне опасны. Покуда ждали тебя у дверей, услышал я историю.
— И что сие за история? — спросила Анна. — Поведай, Лакоста.
— Дак нечисть снова озорует в столице твоей. Людишки про то болтают.
Императрица нахмурилась:
— Ты дело говори. О какой нечисти речь ведешь?
— Твоя фрейлина про то лучше скажет.
— Фрейлина? Которая из них? — строго спросила императрица.
«Король» указал на «болтушку», фрейлину ея величества Игнатьеву:
— Она знает!
Императрица приказала:
— Поди сюда!
— Ваше величество!
— Говори!
Игнатьева ответила:
— Зная неприязнь вашего величества к нечистому духу, и не желая оскорбить слуха вашего величества рассказами о…
— Говори дело! — прервала поток слов Игнатьевой Анна.
Игнатьева быстро выпалила все что знала. Эти сведения жгли ей язык и она так хотела первая о том рассказать при дворе:
— В имении Кантемировом, ваше величество, снова вурдалаки озоруют.
Все вокруг затихли. Императрица начинала гневаться после таких рассказов. Они приводили её в дурное расположение духа. В такие минуты под руку Анне лучше было не попадаться. И про это знали все, но очень хотела болтушка Игнатьева хоть одну важную новость сообщить. Никогда еще не давали ей быть в центре внимания. Шаргородская её завсегда обходила и тем гордилась. А здесь такая новость!
— Чего сказала, дура? — спросила Анна.
— Дак вурдалаки матушка-государыня. Снова нечисть сия из своих могил выползает и пугает христиан. Нет упокоения им в земле истинно христианской.
— Вурдалаки? А мне доложили, что нет сей заразы у нас. Токмо в странах дальних, где вера христова не столь крепка. А ну-ка говори, что знаешь?
Игнатьева продолжила:
— Сказывала девка Марфа, из дома дюки де Лириа48, что пришел дескать в имение померший управитель именем Тит. А того Тита наши замерзшим в сарае. Лекари его осмотрели да сказали, что отошла его душа к богу.
— Стой, дура! — остановила фрейлину Анна. — Ты хоть сама поняла, что сказала? Причем здесь герцог де Лириа, посол короля Испании?
— В доме у посла, матушка, есть девка именем Марфа. Она там в услужении. И она знает, что умерший управитель в имении господ Кантемиров вурдалаком оказался.
