Часовой зашагал направо, в сторону дорожки. Хазлам выждал, пока не послышались голоса — часового и его сменщика, — потом пошел прочь. Вокруг него тянулись надгробия — ровные ряды на склоне холма, — а позади был памятник Кеннеди. Он миновал кромку холма и спустился по другой стороне. Десять минут спустя он был на условленном месте, еще через две минуты показался автомобиль Джордана.
С реки поднимался туман, и серый свет начинал сменяться молочно-белым; справа от них был остров Теодора Рузвельта. Четыре тридцать утра, жители еще спят. Джордан медленно, чтобы не потревожить лежащий на коленях у Хазлама пакет, затормозил, потом открыл дверцу и помог ему вылезти. Стоянка была пуста, а перед ними был пешеходный мост; деревья покрывали остров и, точно привидения, стояли на склоне позади них.
Перед мостом висела табличка «Закрывается на ночь»; путь туда преграждала металлическая калитка с накинутой на ограду цепью. Джордан размотал цепь и отворил калитку.
— Удачи.
Хазлам перешел через мост. Под деревьями его ждал человек. Мужчина за сорок, в джинсах, ветровке и бейсбольной шапочке, без всякой защитной одежды. Если ты оказался достаточно сумасшедшим, чтобы прийти сюда, то она и вправду тебе не нужна, подумал Хазлам.
— Эта, что ли? — спросил незнакомец. Ни рукопожатия, ни обмена ненужными любезностями. — Расскажете о ней что-нибудь? — он взял у Хазлама пакет.
— Мишенью был один человек. Она была под мусорной урной, а он должен был пройти в шести-восьми футах от нее. — Значит, четыре заряда. Один только напугал бы, два могли ранить, три — и жертва была бы убита, но не наверняка. — Видимо, с дистанционным управлением. От наклона не срабатывает. — Иначе я бы сюда не пришел. — Больше ничего не знаю.
— Когда она должна была хлопнуть?
— В десять часов. — Именно в это время машина Донахью остановится неподалеку от памятника Кеннеди. — То есть не раньше. — Потому что Донахью всегда точен. — От десяти до двух минут одиннадцатого. — Ведь какое-то время понадобится ему для того, чтобы выйти из машины и достичь последних ступеней.
Человек в ветровке повернул бейсбольную шапку задом наперед, положил пакет на землю и стал перед ним на колени.
Внезапно похолодало.
— Сколько вам нужно времени? — спросил Хазлам.
— А вы торопитесь?
— Хотите кофе?
Смешок.
— Когда закончу. — Но тебе оставаться ни к чему. Потому что я терпеть не могу, когда кто-то дышит мне в спину и спрашивает, как подвигается дело.
— Увидимся. — Хазлам снова перешел мост. Не было никакого смысла торчать там и корчить из себя героя. Цепь калитки была на прежнем месте. Он вышел, снова накинул цепь на ограду и подошел к машине.
— Как там? — Джордан налил ему кофе из термоса.
— Пока ничего. — Они оба понимали, что он это скажет.
Они сидели на переднем сиденье и смотрели, как занимается новый день. Первый заряд уже обезврежен, идет работа со вторым. Если их действительно четыре. Потом детонатор. А после этого легко справиться с третьим и четвертым.
— Еще кофе?
— Лучше потом.
Прошли пятьдесят минут, почти пятьдесят пять. Они увидели направляющийся к ним силуэт. Джордан открыл заднюю дверцу, человек в бейсбольной шапке скользнул на сиденье и положил рядом пакет.
— Кофе? — спросил Джордан.
— С сахаром.
— Что там?
— То есть?
Джордан плеснул в чашку виски.
— Какая она?
— Симпатичная. Профессиональная работа. Хороший корпус. Снаружи никаких признаков того, что внутри, поэтому тот, кто подбрасывал ее, наверное, считал это обычной передачей. Без предохранителей. Делал ее не трус. Дистанционное управление, как вы и сказали.
— Определил частоту?
Человек в бейсбольной шапке взял чашку и вдохнул аромат «Джека Дэниэлса».
— А как же.
Из кухни пахло стряпней.
— Кофе?
Жена Джордана поставила перед ними тарелки: мясо, омлет, жареная картошка.
— Лучше чаю.
Она подала ему кружку и оставила их вдвоем.
— Так что дальше?
О том, что кабинеты на Холме прослушиваются, знали только Донахью, Пирсон, Джордан и он сам. И только они с Джорданом знали о бомбе в Арлингтоне — человеку, который ее разряжал, было сказано лишь то, что ему следовало знать.
— Есть три варианта. — Хотя потом останется лишь один.
— Сказать властям. — Этого они не сделают.
— Сказать Донахью. — А это сделать придется; надо только решить, когда.
— И начать поиски виновных. — Это они уже решили раньше.
Если использовать Донахью как наживку, то обязаны ли они сказать ему об этом и имеет ли он право знать — они быстро обсудили все за и против. Если сказать ему заранее, он поведет себя неестественно; это может встревожить оператора с пультом дистанционного управления, и тогда они его не заметят. Но бомбы в Арлингтоне больше нет — значит, непосредственная угроза его жизни отпала, и пока Донахью можно ничего не говорить.
— Как насчет бомбы? — спросил Джордан.
Потому что, когда взрыва не произойдет, у злоумышленников будут два возможных пути. Либо они попытаются скрыть попытку покушения, изъяв бомбу — а это рискованно, — либо не станут изымать ее, что тоже связано с риском.