Гадость какая. Нет, серьёзно. Может, он и правда красавчик, но прилюдные обмороки – это уж слишком.
Но Нил, не считая того, что у него слегка покраснели уши, – вёл себя так, словно ничего не происходит, и вызывать всеобщее восхищение – его царское право. Я закатила глаза, но делать вид, что меня тошнит, не стала, – уже взрослая, всё-таки.
– А ты не ревнуй, – весело сверкнула клычками Прийя. – Знаю, ты давно положила глаз на нашего принца-полудемона.
– Ничего подобного! – Меня охватило возмущение и ещё какое-то чувство, которое я не могла верно определить. С чего это Прийе взбрела в голову такая глупость? Очень, очень хотелось бы верить, что Нил её не слышал. – Мы просто друзья! Да и то не всегда.
Тут пение стихло, и, словно по команде, вся толпа преклонила колени. Перед Нилом остался стоять только министр с фиолетовой репой на голове. Он взмахнул подушкой и чуть не уронил картонную корону.
– Ваше величество, вы должны быть коронованы! – пронзительно пискнул министр.
– Коронован? Чтобы стать кем? Царём жареной картошки? Королём мясных роллов? – Нил бросил на меня испуганный взгляд, затем выставил перед собой руки, словно защищаясь от картонной короны. – Слушайте, я только-только выбрался из кошмарного изолятора. И к тому же у меня умерла бабушка. Мне не до глупых шуток.
– Что ты сказал? Что с нянюшкой? – быстро спросила Мати.
При упоминании о нянюшке у меня мучительно сжалось сердце.
– Это правда. – Прийя понурила бритую голову, забыв про ехидный смех. – Нянюшка пожертвовала собой, чтобы спасти свою дочь. И принцессу Киранмалу.
Голубые бабочки, которых я уже видела, закружились вокруг меня, словно и они тоже оплакивали старую ракшу – бабушку Нила. Нянюшка погибла, защищая мать Нила, но она спасла и меня. Не кинься нянюшка вперёд, я погибла бы от рук Шеши. И теперь меня мучил вопрос – а вдруг Нил считает, что это я, пусть совсем чуть-чуть, виновата в её смерти. Я сунула руку в рюкзак и сразу ощутила тепло, исходящее от Порошмони и Чинтамони, – двух драгоценных камней, при помощи которых Шеша собирался жить вечно. Но вместо вечной жизни они принесли смерть.
Я запихнула камни поглубже в рюкзак, мысленно пообещав себе избавиться от них при первой же возможности.
– Мне так жаль. – Мати поднялась, опершись на руку Нила, и сжала его ладонь. – Я не знала.
– Все случилось очень быстро… – Голос Нила дрогнул.
У меня самой глаза налились слезами. Найя всхлипывала, не таясь, а Прийя громко шмыгала носом.
Я прикрыла ладонью змеиный шрам у себя на правой руке повыше локтя. Мне было безумно стыдно за своего биологического отца. Если бы можно срезать шрам с руки, я бы обязательно сделала это.
– Эти ужасные новости можно считать ещё одной причиной, по которой следует немедленно короновать принца Нилкамала! – выпалил господин Кебаб. – Могущество Шеши растёт с каждым днём! Нам необходимо собрать силы сопротивления, и неважно… э… – Старикашка бросил косой взгляд на девиц из СРС, а потом на меня. – …Неважно, что у нас такие необычные союзники. – Он снова махнул подушкой в сторону Нила.
– Ни за что. – Нил попятился, сердито утирая слёзы. – Я даже не наследник. Мой отец решил этот вопрос раз и навсегда. А кстати, где он?
Знатные дамы, господа, слуги и музыканты тревожно переглянулись.
Не дождавшись ответа, Нил спросил снова:
– Почему же вы всё-таки хотите сделать меня царём? Где мой отец?
Я положила руку ему на плечо. Нил сейчас казался очень неуверенным в себе по сравнению с тем, каким он был раньше. Всё-таки после изолятора принц сильно изменился.
– С царём всё хорошо, насколько нам известно, – заторопилась Мати. – Но он скрылся. Сбежал в другое измерение вместе с несколькими министрами, опасаясь за свою жизнь.
Я вздрогнула. Мне и самой пришлось когда-то бежать из Запредельного царства и поселиться в другом измерении.
– Скрылся? Опасаясь за свою жизнь? Но почему? – Голос Нила звучал громче с каждым вопросом. – Как вы могли такое допустить, господин Кебаб?
– Все произошло внезапно. Змеиный царь стремительно и яростно захватил трон, – начал крошечный министр.
– Государственный переворот! Змеиный налёт! – вставила говорящая птица Тунтуни. Сделав круг у нас над головами, Туни уселся Нилу на плечо и добавил: – Точнее, змеиный наполз.
– Туни! – Нил радостно пожал лапу нашему пернатому дружку.
– Слушай, принц, – оживлённо чирикнул Тунтуни. – Как ты думаешь, что море говорит берегу?
Больше всего на свете эта птица любила жаловаться, глупо каламбурить и загадывать загадки.
– Нам некогда… – начала я.
Но Найя меня перебила:
– Что море говорит берегу? Да ничего! Оно волнуется молча.
– Да! – Туни расхохотался. Остальные только глаза закатили. – О! А вот ещё хороший вопросик! Какая рыба проведёт вас из комнаты в кухню?
– Чувак, у меня отец сбежал в другое измерение. Мне хочется понять, что случилось, – сказал Нил.
– Какая рыба проведёт вас из комнаты в кухню? – Найя наморщила лоб. – Рыба-лоцман?
– Нет! – взвизгнул Тунтуни. – Коридорас! Поняли? Рыба коридорас!
Я не выдержала и рассмеялась. Туни и Найя хохотали до слёз. И даже Нил с Мати слабо улыбнулись.
