'Нет, ну надо же?!' - не отрывая взгляда от ослепительно-белой печати Восстановления, мысленно твердил эрр Маалус. - 'Окажись она на шаг ближе - и ее бы просто не стало. Стой она на шаг дальше - и откат от Шторма ее бы не зацепил! Ну, и что теперь делать?'
Первая здравая мысль появилась через час после рассвета. Когда воины замковой стражи аккуратно перекладывали тело покойного барона на украшенный родовым гербом ростовой щит:
'Надо с ней поговорить! И, пока не поздно, обновить ее татуировку!'
Однако пообщаться с баронессой наедине магу не удалось: пока воины несли тело барона в родовую усыпальницу, она шла следом, а потом, замерев рядом с саркофагом, вообще перестала реагировать на окружающих.
С трудом дождавшись завершения похорон, эрр Маалус первым выбрался наружу, и, встревожено оглядев собравшихся рядом с усыпальницей дворян, мысленно схватился за голову: узнав о гибели барона Орейна, в замок приехали абсолютно все его соседи. Причем не одни, а с братьями, сыновьями и начальниками замковой стражи...
'Семь... Восемь... Девять... Десять... Одиннад-...' - сосчитать количество магов эрр Маалус не успел: как только из усыпальницы вышла баронесса Орейн, толпа дворян пришла в движение, и словно вытолкнула из себя Раздана Брешта:
- Баронесса! Примите мои соболезнования!
Слушать речь барона Облачко не стал. Вместо этого он торопливо вглядывался в лица ждущих своей очереди дворян и пытался разглядеть на них хоть какие-то признаки удивления.
'Граф Арчи Виндом? Вроде бы, спокоен... Барон Киор Ланд? Тоже... Эрр Шед Игла? Смотрит непонятно куда...'
...Когда толпа вдруг подалась в стороны, и на мрачных лицах мужчин появилось выражение удивления, эрр Маалус чуть не умер от страха: ему вдруг показалось, что в их глазах мелькнула жуткая ненависть к самой настоящей Темной. Холодно взирающей на них сквозь ослепительно-белый нимб своего резерва...
Посмотрев на бесстрастное лицо баронессы, он зажмурился, глубоко вдохнул, и, решившись, начал сплетать ажурное кружево давно похороненной в памяти печати Черной Метели. Почти не прислушиваясь к тому, что говорила баронесса:
- Благодарю вас, барон! Я счастлива, что у моего отца есть такой друг, как вы. И мне...
Однако за пару ударов сердца до того, как получившееся плетение успело напитаться силой, он услышал срывающийся голос начальника замковой стражи. И мгновенно открыл глаза:
- Ваша милость... Прибыл посыльный из Наргина... Ваш брат... погиб... Вместе со всем своим отрядом... Тело барона привезут в замок через четыре дня...
Прислушавшись к урчанию в желудке, я мрачно посмотрел на опустевшую тарелку и вздохнул: от жареного мяса уже ничего не осталось, а супа из голяшек, обещанного Марыськой, надо было ждать чуть ли не до полуночи. Принюхавшись к запахам, доносящимся снаружи, я сглотнул слюну и потянулся за очередным куском овечьего сыра. И чуть не оглох от вопля возникшей в дверном проеме пастушки:
- Ваша милость! Тут Марч вернулся... Говорит, что хочет с вами поговорить... Впускать?
Я удивленно посмотрел на Марыську и утвердительно кивнул.
- Лисица! Подь сюда! Его милость тебя примет... - уперев в бока кулачки и выставив вперед немаленькую грудь, заорала она.
Услышав последнее предложение, я мысленно усмехнулся: девушка вела себя так, как будто являлась наперсницей какого-нибудь графа. Или, на худой конец, барона. А не пастушкой, выхаживающей обычного бастарда.
Тем временем в дверном проеме возник жилистый, плотно сбитый рыжеволосый мужчина лет тридцати. Тот самый, который, по рассказам Марыськи, и нашел меня где-то рядом с Полуночным трактом.
Разглядев меня в полумраке кошары, он поклонился, подхватил соскользнувшую с головы шапку, и, выпрямившись, негромко пробормотал:
- Меня зовут Марч, ваша милость! Я... это... из деревни Белого Камня... Я... это... подумал... ну-у-у... в общем...
- Да говори же, наконец! Его милость тебя слушает! - пихнув его в спину, потребовала Марыська. - Хватит мекать! Чай, не баран...
Рыжий прервался на полуслове, нехорошо прищурился, однако отвечать слегка охамевшей пастушке не захотел:
- Ярена... ну, наша знахарка, говорит, что вы встанете на ноги только через пару недель. А ходить сможете где-то через пять-шесть. Значица, зиму вам придется провести тут, в Урочище...
Я тут же забыл о своем желании поблагодарить его за спасение и удивленно уставился на охотника:
- Это почему?
Марч пожал плечами и почесал окладистую бороду. А вместо него ответила Марыська:
- С середины осени и до весны перевал Последнего Вздоха непроходим. А снег тут ляжет уже недели через три...
- Да, ваша милость! Лето было холодное, значица, тропу засыплет рано... И я это... подумал, что вам надо бы продуктов всяких принесть... Струмент какой... Силков, опять же... А то вы до весны-то не протянете...
- И ты решил это все нам продать? - презрительно усмехнулась Марыська.
