– А вы со Свэном чистокровные? – смотрела, как он перебирает камни длинными пальцами.
– К сожалению… – такое отчаяние плескалось в голосе, что стало не по себе, – Отец встретил мою маму, и она полюбила его так же сильно, как и его родители любили друг друга. Родился я, а потом Свэн.
– Но…
– Ты спросишь, зачем рожать на свет нечисть?
– Нет, Лиам. Нечисть – это обращенные насильно люди. У твоих родителей все было по любви.
– Возможно, ты права, но я бы не хотел своим детям такой жизни, – заключил сквозь зубы и швырнул камень вдаль. Долетев до обрыва, он затерялся в тишине.
– Тебя ничего не смущает? Ты ведь повторяешь судьбу отца…
– В чем же? – искренне удивился он.
– У него была твоя мама. У тебя есть я… – осторожно подводя к основному, все же опасалась реакции.
– Нет! Я не позволю этому случиться! И как раз таки делаю все, чтоб не повторить его судьбу… Завтра ты будешь дома, и все будет кончено! – обрывисто и холодно изрек он.
– Лиам, ты что? – обомлела я, – Неужели ты не хочешь, чтоб мы были счастливы вместе?
– Ты не видела этого «счастья»! – он встал с места, и сжал кулаки, – Моя мама была изуродована собственным мужем! Он не раз превращался в волка во время близости и этого не избежать! И как бы не пытался – контролировать это дерьмо невозможно! – срывался на крик он, – Мы со Свэном дались ей очень тяжело и все только потому, что она очень сильно любила отца…
– Этого более, чем достаточно, чтобы быть счастливыми, – боролась изо всех сил, тоже встав на ноги.
– Нет, Лили! Нет! Ты не знаешь, о чем просишь! Я ни за что не пойду на это! Любовь тут не причем! Она умирала со своей больной любовью от его же клыков в адских муках! На наших с братом глазах! Он разорвал ее в клочья, просто потому, что стая пошла против него и волк внутри, понимаешь ли, злился! Эта агрессия неконтролируема даже вожаком! Эти животные внутри нас, как замедленная бомба – никогда не знаешь, когда рванет! Я не дам тебе совершить ошибку! – глубоко вдохнув, перевел дух, – Когда он понял, что сделал, было поздно… Страшно, наверно, видеть глаза своих детей, смотрящих на изуродованную мать, и ничего не суметь изменить… Тогда-то мы и поклялись со Свэном, что у нас не будет ни жен, ни детей.
– Что стало с отцом? – тихо спросила, все еще проводя параллель с возможным исходом своей жизни с ним.
– Он спровоцировал стаю, и его разорвали…
– Мне жаль, родной… – едва сдерживала рыдания.
– Жалость ни к чему. Это выбор матери и отца и я его не одобряю. Моя проклятая жизнь – не жизнь вовсе и мучения эти тоже благодаря их любви! Тебе это все не нужно, пожалуйста, услышь меня!
– Но ведь в их союзе появились вы со Свэном. Это же…
– Я сказал НЕТ! Ты слышишь меня, ненормальная? – он стал медленно подходить, шипя каждое слово и сжавшись как пружина.
Вены выступили на его руках, лбу и шее, а глаза стали янтарно-желтого цвета. Какое-то время не боялась, верила, что сможет удержать себя в руках, ведь до этого у него всегда получалось… Но когда вместо рук стали мерцать лапы с когтями, а вместо головы стала появляться волчья морда, поняла, что не справляется – зверь берет верх.
– «Глупая девчонка, я покажу тебе, о чем говорит хозяин!», – рычал волк утробно.
– Лиам, если не возьмешь себя в руки, я прыгну с обрыва! – выкрикнула, пытаясь вызвать в нем эмоции, чтоб он почувствовал свою силу перед волком, но все оказалось тщетно – зверь подавил хозяина.
– «Проваливай в свой мир! Ты не нужна нам!»
– Нет, я не оставлю его!
– "Я сказал!!!"
– Мне плевать, что ты решил в своей голове! Я буду с ним до последнего! – пятясь назад, крикнула я, уже не разбираясь, кто именно со мной разговаривал, и прыгнула с обрыва.
Точно знала, что это решение отрезвит Лиама, и он успеет поймать – доверяла ему больше, чем судьбе. Верила в его любовь, хоть он ни разу мне не сказал о своих чувствах.
– Нет! – крикнул он и за секунду до того, как моя голова должна была встретиться со скалистой землей, оттолкнул меня от земли вверх и тут же поймал.
Сердце зашлось, когда поняла, что натворила. Крепко обняв волка, позволила нести меня, куда ему вздумается, лишь бы избежать разговора.
Спустя время, волк остановился и, опустив меня на землю, превратился в человека. Он стоял в стороне и пристально смотрел на меня взглядом полным отчаяния и боли.
– Лиам… – попыталась заговорить.
– Замолчи, пожалуйста – больше ни слова! Я слишком много позволил себе недопустимого и в случившемся только моя вина! Запрещаю тебе приближаться и запрещаю говорить без надобности.
– Нет-нет! – воспротивилась, не веря своим ушам.
– В полночь ты будешь дома! Хватить играть с судьбой! – отрезал, не давая вставить слово.
Я расплакалась, а он так и стоял, сжимая кулаки.
– Прекрати, это не изменит моего решения, – вдруг заговорил он, – Я хочу, чтоб ты ушла! Не хочу такой больной любви! Не хочу видеть тебя больше!
– Лучше молчи! – кричала в ярости, – Не надо ломать меня!
