— Биринайр, — резко прервала его Осондрея, — помнит ли твое учение дар, обещанный Лориком великанам?
— Дар? А почему бы и нет? С моей памятью все в порядке. Где этот щенок, мой ученик? Разумеется. Лор-лиарилл. Они называли это Золотой Жилой. Вот. Кили и рули для кораблей. Верный курс — никогда не заштиливает. И прочные, как камень, — обращаясь к Торму, он добавил: — Не то, что ты, ухмыляющийся радхамаэрль. Я все помню.
— Ты можешь это сделать? — тихо спросила Осондрея.
— Сделать? — эхом отозвался Биринайр, видимо озадаченный. — Можешь ли ты изготовить золотожильные рули и кили для великанов? Или это учение уже утрачено? — Повернувшись к Морестранственнику, она спросила: — Сколько вам требуется кораблей? Бросив быстрый взгляд на величественного Биринайра, великан сдержал готовый прорваться смех и просто сказал:
— Семь. Может быть, пять.
— Можно это сделать? — снова обратилась Осондрея к Биринайру, произнося слова отчетливо, но без раздражения. Взгляд Кавинанта переходил с одного говорившего на другого, словно они беседовали на иностранном языке. Хатфрол достал из-под мантии дощечку и острую иглу и погрузился в расчеты, бормоча что-то под нос. Скрип его иглы раздавался в палате до тех пор, пока он не поднял голову и не произнес срывающимся голосом:
— Учение по-прежнему в силе сделать это. Но это не так просто. Мы сделаем все, что в наших силах. Разумеется. Но время — на это потребуется время. На это потребуется заметное время.
— Сколько времени?
— Мы сделаем все возможное. Если нам не будут мешать. Не моя вина.
Я не терял своего учения лиллианрилл. Лет сорок.
Затем, внезапно перейдя на шепот, он добавил, обращаясь к великану:
— Прошу прощения.
— Сорок лет? — великан мягко рассмеялся. — Здорово сказано, Биринайр, друг мой. Сорок лет! Мне это не кажется чересчур долгим. Повернувшись к Высокому Лорду Протхоллу, он сказал:
— Мой народ не может подобающе поблагодарить тебя. Даже в языке великанов для этого нет достаточно длинных слов. Трех тысячелетий нашей службы было недостаточно, чтобы отплатить за семь золотожильных килей и рулей.
— Нет, — запротестовал Протхолл, — семьдесят раз по семь золотожильных даров — ничто по сравнению с великой дружбой великанов Прибрежья. Лишь мысль о том, что мы поможем вашему возвращению домой, сможет заполнить ту пустоту, которая останется после вашего ухода. А наша помощь отодвигается на сорок лет. Но мы начнем немедленно, и — кто знает? — может получиться так, что какое-нибудь новое понимание Учения Кевина сократит этот срок.
— Немедленно, — эхом повторил его слова Биринайр.
Сорок лет? — подумал Кавинант. Нет у вас сорока лет.
Затем Осондрея, посмотрев сначала на великана, потом на Высокого Лорда Протхолла, спросила:
— Значит, решено?
Когда оба утвердительно кивнули, она повернулась к Кавинанту и сказала:
— Тогда давайте перейдем к делу этого Томаса Кавинанта.
Ее голос, казалось, повысил напряженность атмосферы подобно отдаленному удару грома.
Улыбаясь, чтобы смягчить прямолинейность Осондреи, Морэм сказал:
— Чужеземца называют Неверящим.
— И неспроста, — подтвердил великан.
Его слова прозвучали как угроза для Кавинанта, находящегося в состоянии смутного беспокойства, и он пристально посмотрел на Морестранственника. В глубоких глазах великана под нависшим лбом он прочел подразумеваемый смысл этой фразы. Так ясно, словно он открыто отвечал на обвинение.
Великан говорил ему взглядом — признай Белое Золото и используй его для блага Страны.
Невозможно, — так же глазами ответил ему Кавинант. Он ощутил, как к голове приливает жар от бессилия и гнева, но лицо его осталось невозмутимым, как мраморная плита.
Лорд Осондрея внезапно спросила требовательным голосом:
— Внизу был найден ковер из вашей комнаты. Зачем вы его сбросили?
Не глядя на нее, Кавинант сказал:
— Он оскорбил меня.
— Оскорбил? — Ее голос дрогнул от недоверия и негодования.
— Осондрея, — увещевательным тоном тихо обратился к ней Протхолл, — он здесь чужак.
Она не отвела от Кавинанта обвиняющего взгляда, но промолчала. На мгновение воцарилась полная тишина, все замерли. У Кавинанта возникло смутное ощущение, что Лорды мысленно спорят друг с другом относительно того, как с ним обращаться. Затем поднялся Морэм, обошел вокруг каменного стола и двинулся назад внутри кольца, пока не очутился напротив Осондреи. Там он сел на край стола, положив на колени посох, и устремил взгляд на Кавинанта. Под этим испытующим взглядом Кавинант почувствовал себя более незащищенным, чем когда-либо. В то же время он чувствовал, что Баннор шагнул ближе к нему, словно собираясь предотвратить нападение на Морэма.
Лорд Морэм, криво улыбаясь, сказал:
— Томас Кавинант, ты должен простить нас за это. Оскверненная луна предрекает Стране зло, которого мы едва ли ожидали. Без всякого предупреждения самое суровое знамение нашего времени появляется в небе, и мы в высшей степени напуганы. Тем не менее мы не имеем права тебя осуждать, не выслушав. Ты должен доказать, что ты на самом деле болен — если это действительно так.
