Лорд Морэм и я отправимся на поиски Друла Камневого Червя и Посоха Закона. Вместе с нами пойдет великан Сердцепенисто-солежаждущий Морестранственник, Юр-Лорд Томас Кавинант, столько Стражей Крови, сколько сочтет возможным выделить из защиты Ревлстона первый знак Тьювор, а также один Дозор из Боевой Стражи. Таким образом, мы пойдем на встречу с судьбой не с голыми руками, но основная мощь Твердыни Лордов будет оставлена для защиты Страны на случай, если нас постигнет неудача. Слушайте и будьте готовы: отряд отправляется завтра на рассвете.
— Высокий Лорд, — возразил Гаф, вскочив с места. — Разве вы не хотите дождаться донесения моих разведчиков? Вы должны будете бросить вызов Зломрачному Лесу, чтобы пройти к горе Грома. Если лес наводнен слугами Друла или Серого Убийцы, вы окажетесь в опасности, пока мои разведчики не выяснят дислокации врага.
— Это так, вомарк, — сказал Протхолл. — Но как долго нам придется ждать?
— Шесть дней, Высокий Лорд. Затем мы будем знать, какая сила потребуется для пересечения Зломрачного Леса.
Морэм в течение некоторого времени сидел, подперев подбородок руками, рассеянно глядя на яму с гравием. Но потом встал и сказал:
— Сотня Стражей Крови. Или все воины, которых сможет выделить Ревлстон. Я видел это. В Зломрачном Лесу полно юр-вайлов, да еще тысячи стай волков. Они охотятся в моих снах.
Его голос, казалось, остудил воздух палаты Совета, подобно ветру потерь.
Но тут сразу же заговорил Протхолл, сопротивляясь чарам слов Морэма.
— Нет, Гаф, мы не можем откладывать. И опасность Зломрачного Леса слишком велика. Даже Друл Камневый Червь должен понимать, что наша лучшая дорога к горе Грома пролегает через лес и вдоль северной окраины Анделейна. Нет, мы пойдем на юг — вокруг Анделейна, затем на восток — через Мшистый Лес, к Равнинам Ра, прежде чем повернуть на север — к Грейвин Френдор. Я знаю, такой путь может оказаться длинным и полным опасностей, особенно для нашего отряда, которому дорог каждый день. Но этот южный путь даст нам возможность заручиться поддержкой ранихийцев. Таким образом, все старые враги Презирающего примут участие в нашем деле. И, быть может, нам удастся спутать расчеты Друла.
Это мой окончательный выбор. Отряд выступает завтра в южном направлении. Таково мое слово. Теперь пусть высказываются все, кто сомневается.
И Томас Кавинант, который сомневался во всем, с такой силой ощутил сейчас решимость и достоинство Протхолла, что не проронил ни слова. Затем Морэм и Осондрея встали, за ними немедленно последовал великан и все собравшиеся, сидевшие сзади. Все повернулись к Высокому Лорду Протхоллу, и Осондрея, возвысив голос, произнесла:
— Меленкурион Скайвейр смотрит на тебя, Высокий Лорд.
Меленкурион абафа! Славься и здравствуй! Зерно и камень, да процветает твоя цель. Пусть никакое зло не ослепит и болезнь не поразит, пусть страх или слабость, отдых или радость не воспрепятствуют поражению зла. Трусость не имеет оправдания, порча неуязвима. Меленкурион Скайвейр подпирает небеса, а Земной Корень служит прочной основой. Меленкурион абафа! Минас милл кабаал!
Протхолл склонил голову, а галерея и Лорды ответили единым салютом, взметнув руки в молчаливом благословении.
Затем люди начали покидать палату Совета Лордов. В то же время Протхолл, Морэм и Осондрея удалились через свои особые двери. Как только Лорды ушли, великан присоединился к Кавинанту, и они вместе поднялись по ступенькам, сопровождаемые Баннором и Кориком. Когда они вышли из палаты, великан поколебался, что-то обдумывая, но потом сказал:
— Друг мой, не ответишь ли ты мне на один вопрос?
— Думаешь, мне есть что скрывать?
— А хоть бы и так, кто знает? У легендарных элохимов была поговорка — сердце лелеет тайны, которые не стоят того, чтобы о них говорили. Ах, это был очень веселый народ. Но…
— Нет, — отрезал Кавинант. — Меня и так уже достаточно исследовали, — и он отправился к себе.
— Но ты ведь так и не слышал моего вопроса!
Кавинант повернулся.
— А зачем? Ты собираешься спросить, что имела против меня Этиаран?
— Нет, друг мой, — ответил великан, легко рассмеявшись. — Пусть твое сердце лелеет эту тайну до скончания века. Мой вопрос таков — какие сны снились тебе после того, как ты попал в Страну? Что снилось той ночью в моей лодке?
Повинуясь внезапному импульсу, Кавинант ответил:
— Толпа людей — настоящих людей — плевала на меня кровью. А один из них сказал: есть лишь один хороший ответ смерти.
— Лишь один? Что это за ответ?
— Повернуться к ней спиной, — огрызнулся Кавинант, направляясь вниз по коридору. — Не признавать ее!
Добродушный смех великана эхом отозвался у него в ушах, но он шел и шел до тех пор, пока не перестал слышать его. Затем он попытался вспомнить дорогу к своим покоям. Наконец, правда не без помощи Баннора, он нашел их и уединился там, побеспокоившись лишь о том, чтобы ему зажгли один из факелов, прежде чем дверь закрылась за Стражем Крови.
