Как только он стал двигаться самостоятельно, Этиаран отпустила его руку и устремилась вперед. С криком «Мы должны остановиться, черт возьми!» он прыгнул на нее. Но она отскочила в сторону и, спотыкаясь, побежала прочь от него, навстречу урагану.
Кавинант заковылял следом за ней. Несколько долгих мгновений он, скользя, падая и передвигаясь на четвереньках, пытался дотянуться до ее ускользающей спины, в нетерпении схватить и остановить ее. Но словно какой-то внутренний источник питал ее, давал ей силу, делая неуловимой для Кавинанта; вскоре он прекратил свои попытки. Дождь тормозил его, словно он пытался бежать по дну глубокого ручья.
Поскользнувшись, он поехал на животе с крутого склона, захлебываясь грязью. Когда он смог поднять голову и протереть глаза от воды и грязи, то увидел, что Этиаран исчезла во тьме урагана, словно боялась его, страшилась его прикосновения.
С трудом поднявшись на ноги, Кавинант взревел, обращаясь к неистовым тучам:
— Черта с два! Ничего у вас не выйдет!
В этот миг, когда ярость его достигла апогея, огромная белая молния сорвалась с неба и ударила в землю прямо возле него. Кавинант почувствовал, что она задела его левую руку.
Разряд отбросил его вверх по склону горы, который был справа от него. Несколько мгновений он лежал ошеломленный, сознавая лишь силу разряда и обжигающую боль в руке. Его обручальное кольцо, казалось, воспламенилось. Но когда он немного пришел в себя, то не заметил никаких ран на руке, и, пока он искал источник боли, та постепенно прошла. Тряхнув головой, он сел. Поблизости не было никаких следов от удара молнии. Погруженный в оцепенение, Кавинант чувствовал, что что-то изменилось, но не мог определить, что именно. Он с трудом поднялся на ноги и тут же увидел Этиаран, лежавшую в двадцати ярдах впереди на склоне холма. Голова его все еще кружилась от ошеломления, но он осторожно двинулся к ней, сосредоточив на движении все свое внимание. Она лежала на спине, очевидно не раненая, и смотрела, как он приближается. Когда Кавинант подошел, она с удивлением спросила:
— Что вы сделали?
Звук ее голоса помог ему вернуть самообладание. Он смог произнести вполне членораздельно:
— Я? Ничего.
Этиаран медленно поднялась. Стоя перед Кавинантом, она мрачно и с сомнением взглянула на него и сказала:
— Нам что-то помогло. Видите, ураган затих. И ветер переменился теперь он дует как положено. Грейвин Френдор теперь не угрожает нам. Благодарите Страну, Неверящий, если это действительно не ваша заслуга.
— Разумеется, не моя, — пробормотал Кавинант. — Я не умею управлять погодой. — В его голосе не было грубости. Он удивился своей неспособности самому обнаружить, что же изменилось вокруг. То, что сказала Этиаран, было очевидно. Ветер переменился, его сила значительно уменьшилась. Дождь шел так же беспрестанно, но без прежней ярости: теперь это был всего лишь основательный весенний дождь.
Кавинант снова тряхнул головой. Он чувствовал себя до странного неспособным что-либо понять. Но когда Этиаран мягко спросила:
— Ну, что, идем дальше? — Он услышал в ее голосе нотку невольного уважения. Казалось, она все же думала, что ураган стих благодаря ему. Он оцепенело пробормотал:
— Разумеется, — и снова пошел следом за Этиаран.
Весь остаток дня шел тот же чистый дождь. Кавинанта не покидало чувство умственной заторможенности, и единственными внешними факторами, проникавшими в его сознание, были сырость и холод. Большая часть дня миновала незаметно, как один долгий рывок сквозь промозглость и холод. К вечеру Кавинант уже настолько пришел в себя, что смог обрадоваться, когда Этиаран нашла новый веймит, и пока его одежда сушилась возле жара гравия, он тщательно осмотрел себя на предмет скрытых травм. Все случившееся по-прежнему удивляло его. Он не мог отделаться от странного ощущения, что та сила, которая укротила ураган, необъяснимо изменила и его самого.
Утро следующего дня было ясным и торжествующим, и путники покинули веймит рано на рассвете вновь наступившей весны. После напряжения предыдущего дня Кавинант чувствовал острую настороженность к этой ликующей свежести воздуха и сверканию росы на траве, к блеску вереска и пьянящему аромату драгоценных ягод. Страна поразила его своей красотой, словно он никогда не видел ее прежде. Ее реальность, жизненность была до странного доступна его чувствам. Он чувствовал, что может видеть, как весна циркулирует внутри деревьев, травы и цветов; слышать возбуждение в птичьих голосах, обонять свежесть бутонов и почек и чистоту воздуха.
Потом Этиаран внезапно остановилась и осмотрелась. Когда она втянула носом воздух, черты ее исказила гримаса отвращения и тревоги. Она повела головой, словно пытаясь засечь источник угрозы.
