Однако он кивнул Этиаран, которая подала ему рюкзак, и, когда она вышла из дома хайербренда на широкую ветвь, натянул лямки на плечи, стараясь не обращать внимания на боль в руках. Затем он взял посох, подаренный Барадакасом, и мысленно приготовился к головоломному спуску с настволья.
Ствол был всего лишь в трех или четырех шагах от крыльца дома, но двухсотфутовая высота словно заморозила Кавинанта, заставила его опасливо колебаться, чувствуя, как первые приступы головокружения подтачивают его решимость. Но, стоя в дверях дома хайербренда, он услышал звуки новых голосов и увидел детей, снующих в ветвях над его головой. Видимо, они играли в салочки и в пылу погони прыгали с ветки на ветку так беспечно, словно падение им абсолютно не грозило.
В следующее мгновение с ветви, находившейся почти в двадцати футах выше Кавинанта, прямо перед ним спрыгнули двое детей — мальчик и девочка. Девочка весело гналась за мальчиком, но тот ускользнул от ее протянутой руки и спрятался за Кавинанта. Из этого убежища он ликующе крикнул:
— Укрытие! Я укрыт!
Кавинант повторил, как во сне:
— Он укрыт.
Девочка засмеялась, сделала обманный бросок вперед и спрыгнула с ветви в погоне за кем-то другим. Мальчик немедленно рванулся к стволу и стал стремительно взбираться по лестнице наверх, откуда только что спрыгнул. Кавинант глубоко вздохнул, сжал для равновесия в руках посох и шагнул от двери. Неуклюже семеня, он изо всех сил заспешил к относительной безопасности ствола.
Достигнув ствола, он почувствовал себя лучше. Засунув посох за лямки рюкзака, он обеими руками ухватился за лестницу, и надежность прикосновения к ее ступеням вернула ему некоторую уверенность. К тому времени, когда он преодолел половину спуска, а его сердце уже колотилось не так неистово, он мог полагаться на себя уже в достаточной мере, чтобы оглядеться вокруг и осмотреть жилища и людей, мимо которых он спускался. Наконец он добрался до нижних ветвей и следом за Этиаран спустился по спиральной лестнице на землю. Там уже собрались хииры, чтобы попрощаться с гостями. Увидев Барадакаса, Кавинант взял в руки посох, чтобы показать, что он не забыл его, и в ответ на улыбку хайербренда тоже улыбнулся, хотя это получилось больше похожим на гримасу.
— Ну, что же, посланцы, — сказала Ллаура, выдержав паузу, — вы сказали нам, что судьба Страны на ваших плечах, и мы вам верим. Нам грустно, что мы не можем облегчить тяжесть вашей ноши, — но мы считаем, что в этом деле никто не может вас заменить. Ту небольшую помощь, которую возможно было оказать, мы оказали. И теперь нам остается лишь одно: защищать свои дома и молиться за вас. Ради блага всей Страны мы желаем вам хорошей скорости. А ради вас самих мы убедительно просим успеть вовремя к празднованию. Для каждого, кто увидит это торжество, предвидятся великие предзнаменования надежды.
Этиаран, супруга Трелла, отправляйся с миром и помни о своей клятве. Помни о пути, который указал тебе Саронал, и не сворачивай с него. Томас Кавинант Неверящий, чужеземец в Стране, будь правдив и искренен. В час тьмы вспомни о посохе хайербренда. А теперь — в путь. Ответная речь Этиаран была официальной, как если бы она выполняла какой-то ритуал.
— Мы уходим, сохранив в душе воспоминание о настволье Парящее как о доме помощи и надежды.
Она поклонилась, прикоснувшись ладонями ко лбу, и затем широко развела руки. Кавинант неуверенно последовал ее примеру. Хииры ответили тем же жестом прощания, означавшим открытость сердца, с церемониальной медлительностью. Затем Этиаран пошла на север, и Кавинант поплелся следом за ней, словно листок, влекомый потоком ее решимости.
Ни он, ни она ни разу не оглянулись назад. Покой и восстановление сил, подаренные им чудесным поселком на дереве, оживили их, вдохнули новую энергию, дали им импульс к движению вперед. И он, и она — хотя и по разным причинам — стремились к Анделейну и знали, что Джеханнум направлялся из настволья Парящее на восток, а не на север. Они спешили вперед через горы, растительность которых становилась все пышнее, и добрались до берегов реки Мифиль в начале полудня.
Они перешли ее вброд по широкой отмели. Прежде чем войти в воду, Этиаран сняла сандалии, и какой-то полуосознанный импульс заставил Кавинанта снять свои ботинки и носки и закатать брюки.
Ощутив в первый раз пьянящий аромат гор, он почувствовал, что ему это даже необходимо — перейти Мифиль босиком, что омовение водами этой реки нужно для более полного восприятия его плотью тонкой сущности Анделейна. И когда он ступил на северный берег, то обнаружил, что может почувствовать его жизненность через подошвы ног; теперь даже они способны были воспринимать здоровье Страны.
Ему так понравилось сильное ощущение гор под ногами, что снова надевать ботинки не хотелось; но он отказал себе в этом удовольствии, чтобы не отстать от Этиаран. Он последовал за ней по тропинке, которую указал Саронал, — самый быстрый и легкий путь через центр Анделейна, — шел и удивлялся перемене, произошедшей с землей, лишь только они перешли реку.
