Грогара изгнали из столицы за пьянство и распутство. И вот он вынужден томиться одиночеством в удаленном владении у Сумрачных гор. Ужасно! Ужасно! Чем развеять скуку смертную?Возможностей много! Угодить в ловушку, подготовленную местными злопыхателями; стать свидетелем человеческого жертвоприношения; попасть в окруженную магическим кольцом Долину Смерти, где проклятый и забытый всеми колдун бесцельно рыщет в облике нелепого сказочного чудовища…А может всё это игра воображения? И ничего нет?Примечания автора:Книга на стыке жанров темного фэнтези и мистики, с влиянием романтической литературы 18 — 19 веков. История необычных приключений ярла Грогара и его слуги Лунги насыщена психологией, отсылками к мифологии и философии. Рекомендуется для неспешного и вдумчивого чтения, тем, кто привык наслаждаться стилем, подмечать нюансы.Спасибо Ольге за качественную редактуру и Kle{V}er'у за отличную обложку!
Проклятие Матери Гор
...на звук он обернулся
И увидал при теплом свете жизни
Пылающие прелести ее
Сквозь покрывало, сотканное ветром,
Нагие руки, кудри цвета ночи,
Сияющие очи и уста
Отверстые, трепещущие пылко.
Он мощным сердцем дрогнул в преизбытке
Любви, рванулся к ней всем телом, руки
Простер, дыханья не переводя,
К желанным персям; отшатнулась дева
И сразу же, охвачена восторгом
Неудержимым, вскрикнула, приемля
Его телесность в зыбкие объятья,
Которые при этом исчезали,
И черный мрак ему глаза подернул,
Ночь поглотила призрачную грезу,
И непроглядный сон окутал мозг.
1
На беспокойно дремлющего молодого человека с потолка упала капля. Капля была ледяная и попала прямо в ухо. Молодой человек взвизгнул и проснулся.
Через плохо подогнанные друг к другу доски запертой двери пробивался призрачный лунный свет.
– Боги, – сказал молодой человек, встряхнув головой. – Как же горло болит. И голова... Э-э-э… Лунга? Ты где, дорогой мой?
– Я здесь, мой господин, – прозвучал в полумраке строгий и немного меланхоличный голос.
– Где мы, черт побери, находимся? И почему у меня так сильно дерёт горло? Я как будто проглотил наждачный камень. И почему так темно? И почему так воняет? И почему…
– Мы в плену, мой господин. Заперты в пещере.
– Что?!
– В плену, ваша милость.
– Это что, шутка?
Лунга промолчал.
– Да, я понял. Ты никогда не шутишь. Тем хуже для тебя. Так и помрешь черствым сухарем, никем не надкусанным, ха-ха-ха!.. Кхм, ну ладно.
Лунга, слуга ярла Грогара Хтойрдика – того самого молодого человека, – был убежденным холостяком, более того – приверженцем до занудства строгого и аскетичного образа жизни. Он и выглядел соответственно: высокий и худой до изнеможения, лет сорока; обветренное, тщательно выбритое продолговатое лицо словно высечено из камня – и категорически лишено эмоций. Он всегда ходил в диковинной широкополой, порядочно потрепанной фетровой шляпе; длинной, до пят, тунике, сильно смахивавшей на монашеское одеяние, и вот в чем штука – она всегда была идеально чиста.
Единственное, что хоть немного разбавляло это горькое вино благонравия и нравственного подвижничества, – так это большие и печальные-печальные голубые глаза.
Шутка ярла Грогара рассеялась, точно дым.
– Не сопи, раздери тебя гром, выкладывай, что вчера случилось! И дай выпить чего-нибудь, и зажги свет, и почему я лежу на каком-то колючем гнилье и мне холодно…
Лунга деликатно кашлянул.
– Ну чего ты там кряхтишь?
– Ничем не могу помочь, мой господин. Увы.
– Что, даже вина нет?
– Только немного воды. Совсем немного.
Лунга зажег лучину, осветив небольшую сырую пещеру, на полу которой кое-где была рассыпана солома. У стен – небрежно разбросанные, сгнившие от ветхости и сырости ящики, набитые, судя по всему, шерстью и кожами домашних животных. От них несло падалью.
Грогар презрительно фыркнул: он считал, он был убежден, что вода предназначена только для умывания, купания, стирки и прочих тому подобных процедур, но ни в коем случае не для приема внутрь. А стирка или, на худой конец, какая-нибудь чистка сейчас бы точно не помешала, так как его костюм – красный кафтан с фестонами и золотыми пуговицами, желтые штаны до колен и белые (когда-то) чулки – выглядел, мягко говоря, плачевно. Черные лакированные туфли с большими серебряными пряжками, казалось, тоже утратили свой лоск навсегда, что ввело Грогара в еще большее уныние. Оглядев себя, он подумал, что стал похож на обнищавшего дворянина, вопреки невзгодам все еще воображающего себя франтом и потому донашивающего безнадежно истрепанные одежды. Он сам насмешливо называл таких господ «мочалками».
«Мочалка я. М-да», – несколько обреченно подумал он.
– Что ж, – изрек ярл, приподнявшись, и тут же почувствовал сильное головокружение, – тогда рассказывай, что с нами стряслось.
– Хм. Я вас предупреждал, ваша милость. Это не наши владения.
– Не мои, ты хотел сказать.
– Простите, господин, не ваши.
