Увидев Диану, она привстала и настороженно улыбнулась.
— Вы Арсеньева?
— Да, я по поводу Вебер Виолетты Генриховны.
— Присаживайтесь, — пригласила Лурье. — Расскажите, так что же случилось.
— Как я говорила, Виолетту Генриховну убили, — вздохнула Диана и поведала о случившемся.
Валентина Александровна зябко поежилась.
— Кому понадобилось убивать старушку, тем более таким ужасным способом?
Диана пожала плечами.
— Даже не представляю. Еще у нее похитили старенький ридикюль, который она все время носила с собой.
На лице Лурье промелькнул интерес.
— Да, я помню старую, потертую дамскую сумочку, с которой Вебер не расставалась. Студенты однажды на какой-то праздник подарили ей новую, так она подарку не обрадовалась и по-прежнему ходила со старым ридикюлем.
— Мне она говорила, что это память о матери, — осторожно начала Диана.
— Да, я что-то подобное слышала, — согласилась директриса.
— Вдруг кто-то решил, что у нее там ценности хранятся, например, бриллианты?
Лурье задумалась, и ее светлые глаза уставились в одну точку.
— А что? Очень может быть. Хотя я ни о каких бриллиантах не слышала, знаю только, что Виолетта Генриховна коллекционировала старинные ноты и отдавала за них последнее.
— У нее была богатая коллекция?
— Понятия не имею, но не думаю, что она могла позволить себе приобрести что-нибудь особенно дорогое, — проговорила Валентина Александровна. — Давайте лучше обсудим, как будем провожать Вебер в последний путь.
— Ой, — спохватилась Диана. — А у вас фотографии Виолетты Генриховны, подходящей для некролога, случайно нет?
— Да, кажется, в личном деле осталась, скажу, чтобы поискали, — отмахнулась директриса и продолжила: — Надо вопрос с деньгами решить.
Тут в кабинет заглянула сконфуженная секретарша.
— Валентина Александровна, к вам из милиции пришли, — пробубнила она.
— Зовите, — нахмурилась Лурье и сказала Диане: — Придется отложить наш разговор.
Диана кивнула и поднялась из-за стола.
Дверь распахнулась, на пороге появился следователь Егор Суржиков. Увидев Диану, он сердито нахмурился.
— Вы, госпожа Арсеньева, я вижу, времени зря не теряете, — процедил он. — Что вам здесь понадобилось?
Приветливо улыбнувшись, Диана ответила:
— Я пришла поговорить с Валентиной Александровной о похоронах Виолетты Генриховны…
Суржиков с досадой поморщился, но промолчал.
— По поводу фотографии обратитесь в отдел кадров, — сказала Диане вслед Лурье.
Кадровичка Ирма Юрьевна Оболонская, пышная молодящаяся дама, была всегда в центре событий, происходящих в консерватории, и в курсе всех новостей, связанных с миром музыки и музыкантами.
Ирма Юрьевна уже знала о смерти Виолетты Генриховны во всех подробностях, чем сильно изумила Диану.
— Можно подумать, что вы на месте преступления были, — проговорила она.
Ирма Юрьевна загадочно улыбнулась и заявила то ли в шутку, то ли всерьез:
— У нас везде есть свои люди.
— Но все-таки откуда вы все узнали?
— Ну, о смерти бедняжки Вебер мне вчера вечером сказала наша директриса, а все остальное рассказала ваша билетерша, когда я позвонила в кинотеатр.
Диана ошеломленно покачала головой.
— Ловко!
— Я даже знаю, что Вебер задушили струной от скрипки, — усмехнулась Ирма Юрьевна.
— А еще у нее похитили старый ридикюль, — подсказала Диана.
— Ридикюль?! — вспыхнула кадровичка и в запальчивости произнесла: — Этого и следовало ожидать…
— Почему?
Оглянувшись на дверь, Ирма Юрьевна таинственно прошептала:
— Однажды Виолетта Генриховна мне призналась, что владеет великой ценностью…
— Бриллиантами?
— Да нет, — отмахнулась кадровичка. — Она проговорилась, что ей переданы по наследству от родителей ноты «Реквиема» Моцарта.
— Ну и что? — недоумевала Диана. — Это разве редкость? Их в любом музыкальном магазине купить можно.
— Это ноты самого Моцарта! И «Реквием» там дописан полностью, — торжественно продолжила Ирма Юрьевна.
Боясь показаться полной невеждой, Диана кивнула, изобразив изумление, и пробормотала:
— Да, если ноты самого Моцарта, то конечно.
— Не просто ноты! — возразила кадровичка. — Всем известно, что Моцарт умер, не закончив «Реквием», а перед смертью дал наставление своему ученику, как следует закончить. А Виолетта Генриховна утверждала, что у нее «Реквием», дописанный самим Моцартом, и если это правда — это же мировая сенсация!
— Тогда эти ноты стоят безумно дорого, — осторожно заметила Диана.
— Они бесценны! Ведь смерть Моцарта до сих пор неразрешенная загадка.
— А разве его не Сальери отравил? — удивилась Диана.
Ирма Юрьевна презрительно усмехнулась:
— Одна из версий. Ничего достоверно неизвестно.
Диана с опаской оглянулась на дверь и тихо спросила:
— А кто-нибудь еще знает то, что Виолетта Генриховна рассказала вам?
Ирма Юрьевна рассмеялась.
— Слухи ходили, но никто не верил, что Моцарт закончил «Реквием» сам, всем хорошо известно, что это сделал его ученик Зюсмайер. А бедняжка Моцарт прожил всего тридцать пять лет…
— Он умер таким молодым? — сокрушенно вздохнула Диана. — А от чего?
— Предполагают, что его отравили, — мрачно вздохнула Ирма Юрьевна, — может быть, и Сальери.
