Смирившись с неизбежным, я отправилась в гостиную. Села на диван, устало вытягивая ноги, и уставилась в стену. В стене зияло нутро камина, в который можно было войти, не слишком сильно наклоняясь.
– Мя? – спросил Мик, забираясь на кресло.
– Хороший вопрос. Если бы я знала, что происходит, я бы попыталась проблему решить. А так… Посидим. Подождем. Может, тот, кто так звал нас сюда, соизволит появиться.
Кот свернулся клубком и прикрыл глаза, давая понять, что опасности не чувствует. Диван был мягким и удобным, а тишина вокруг убаюкивала. И хотя я собиралась держать ухо востро, сама не заметила, как умудрилась задремать.
Когда проснулась, гостиную уже заливал розоватый утренний свет. Спохватившись, я поднялась, но вокруг ровным счетом ничего не изменилось. Мик сонно потянулся, растопыривая когти, и зевнул.
– Боги, – я потерла лицо. – Который час вообще?
Судя по солнцу, было часов семь, не больше. Я вроде бы даже неплохо выспалась. Гостиная в солнечных лучах оказалась вполне уютной, несмотря на темную отделку. И в доме по-прежнему никого не было: ни живых, ни мертвых.
Подозрительно прищурившись, я медленно сделала шаг к выходу. Потом еще один и еще. Мик семенил следом. Мне удалось спокойно выбраться на крыльцо. Идти по аллее тоже ничего не мешало. И даже когда я вышла за ворота, странная тяга не дала о себе знать.
– Ладно. – Мы с Миком обменялись мрачными взглядами. – Пойдем домой. Нужно позавтракать, а потом уже думать.
Конечно же, кот возражать не стал.
За завтраком моему любимому крепкому кофе компанию составили книги и конспекты, которые остались еще со времен университета. Я бережно сохранила их все, потому что работа некромага была в чем-то непредсказуемой, и тем сильнее ценились любые знания, которые некромаг мог получить. Призраков мы изучали плотно. А тот факт, что ночные странности связаны именно с призраком, сомнению не подлежал. Не было в доме ничего такого, что могло бы повлиять на меня. Ни запрятанных артефактов, ни аномалий, ни другой нежити. На его территории не было даже фамильного склепа, как иногда бывало в старых поместьях. Нет, это призрак, готова поспорить на что угодно. Значит, нужно копать именно в эту сторону.
И почти через час упорных раскопок мне стало понятно: вляпалась я по самые уши. Ибо столкнулась кое с чем настолько редким, что по этой причине почти не изученным. Зато у меня хотя бы был вариант, хоть и не слишком обнадеживающий. Все конспекты и книги, где похожее явление вообще хоть как-то упоминалось, дружно сообщали: единственным вариантом, который мог бы объяснить мое состояние, было посмертное проклятие призрака.
Призраки у нас встречались самые разные. Опасные и безобидные, сильные и слабые, оформленные, разумные и бестелесные. Кто-то сохранял память и личность, кто-то терял все, превращаясь в пакостный сгусток энергии. Но всех их объединяло то, что они в разной степени могли влиять на живых. И если покойник когда-то был магом, часть его магии доставалась застрявшему в нашем мире духу, отчего тот иногда приобретал совершенно несвойственные другим способности.
Призраки магов могли стать как мудрыми наставниками и советчиками, так и опаснейшими тварями. Особенно, когда смерть была несправедливой и несвоевременной. А мой призрак был очень зол на жизнь. Тогда я не успела как следует об этом подумать, но его эмоции ощутились вполне отчетливо. Гнев, обида на предательство, жажда мести. Убойная смесь. Причем, убойная для нас обоих.
Раньше мне казалось, что призрака развоплотила неудачная атака. Но что, если она не была неудачной? Та женщина хотела проклясть меня, и она сделала это, растратив на проклятие остатки сил. Пожертвовала своим посмертием, чтобы… Чтобы что? А вот тут вопрос.
– Мик, ты чувствуешь во мне что-нибудь странное? – Я развернулась к коту вместе со стулом, на котором сидела.
Мик запрыгнул ко мне на колени. Как следует обнюхал лицо, забавно щекоча усами. Лизнул кончик носа. Фыркнул в ухо, заставив рассмеяться. И отстранился, недоуменно щурясь.
– Да, – вздохнула я. – Тяжелый случай.
История, кстати, подобные случаи знала. Самым известным был казус графа фон Доуэра, произошедший лет двести назад. Кутила и ловелас, он проматывал родительское состояние, пока его не проклял призрак родной тетки. Как говорили слухи, граф потерял свою мужскую силу и не смог вернуть ее до тех пор, пока не вырастил и не выпустил в жизнь оставшихся сиротами кузенов – детей этой самой тетки. Это помогло ему остепениться и взяться за ум. Но самым поганым лично для меня было то, что снять проклятие мужчине не помогли даже самые прославленные специалисты того времени. Конечно, за двести лет некромагическая и все прочие науки шагнули вперед. Вот только об удачных случаях избавления от такой гадости я не слышала.
Понять, права я или нет, поможет следующая ночь. Внутри еще теплилась надежда на то, что в особняк меня потянуло ну вот просто так, без всякой причины. Хотя рассудок подсказывал: надеяться глупо. И это очень-очень расстраивало.
