Это же не плакальщица. Всхлипы исходят от самого дерева. Если только она не оказалась в ловушке внутри него…
Тор дёрнул за ветки, державшие Мельду, и те отпрянули, освободив её.
– Пойдём дальше, – сказал он. – Должно быть, она совсем близко.
Они шли через лес из огромных плакучих ив; одни протягивали к ним ветки, словно матери, которые хотели обнять ребёнка, другие дрожали и звенели от верхушки до корней, и этот звук напоминал Тору перезвон колокольчиков.
Энгль внимательно осматривался.
– Я мало что вижу из-за всех этих листьев. Но рыдальщицы пока нигде нет, – сказал он.
–
– Какая разница?
– Большая.
И тут Энгль остановился.
– Что такое? – спросил Тор.
– Не уверен… но, по-моему, что-то движется.
– Что?
– Я как будто вижу что-то краем глаза…
И вдруг все плакучие ивы разом сбросили листья. Тор моргнул, и вокруг вдруг всё стало очень хорошо видно, а голая земля покрылась сплошным белым ковром.
Энгль сглотнул.
– Ну, теперь… теперь стало как-то яснее.
Мельда бросилась к одной из ив и положила руку ей на ствол.
– Думаете, она выплакала все свои листья? – с беспокойством спросила она.
Энгль пожал плечами.
– Может быть.
Они упрямо пошли вперёд, обходя оголённые стволы, и вскоре добрались до озера, неподвижного, словно камень, и посыпанного белыми листьями. Было там и ещё кое-что.
– Вы это видите? – спросил Энгль надломившимся голосом.
В футе над озером парила женщина. Она была одета в длинное белое платье, струившееся за ней, словно шёлк под водой, а изящные пуговицы доходили до самой шеи. Её волосы были чёрными как вороново крыло, и она причёсывала их ракушкой, громко всхлипывая.
Словно почувствовав их присутствие, женщина повернулась прямо к Энглю, Тору и Мельде, которые не сдвинулись и на дюйм.
Она открыла рот и снова заплакала.
Тору было мучительно больно. Ему вдруг захотелось подойти к горюющей женщине. Утешить её. Войти в воду и поплыть к ней…
– Ай! – вскрикнул Тор, когда Энгль схватил его за руку. Он повернулся, чтобы отмахнуться.
– Она тебя утопит, если подойдёшь ещё хоть чуть-чуть ближе, – прошептал Энгль.
Тор огляделся назад на озеро и подпрыгнул от ужаса. Женщина была прямо перед ним, она тянулась к его щеке рукой с длинными ногтями. Её лицо было искажено болью, а с волос потоком лилась вода.
Он не сводил с неё глаз, а в ушах по-прежнему стояли всхлипы. Энглю удалось оттащить его. Плакальщица не последовала за ним; она лишь смотрела им вслед, и по её щекам текли слёзы. Они шли и шли, пока земля из белой не стала серой и Ивовая Роща осталась далеко позади.
Ребята шли по редколесью в молчании, и Тор пытался радоваться любому цвету, который ещё видел; карта показывала, что им оставалось всего несколько миль до тьмы, носившей название Тени. Их окутал густой, влажный серый туман – они явно были совсем близко.
Но почему тогда кажется, что идти ещё так далеко?
Тор напрягся, по животу растекалось ужасное чувство. В лесу вокруг было совершенно тихо, но Тор по-прежнему не мог забыть завываний плакальщицы; её плач эхом звучал в голове, и Тору было грустно и совестно, что они бросили её там.
Ему нужно было озеро, река, хотя бы пруд – что угодно, чтобы нырнуть туда и очистить ум. Без воды, которая могла смыть все проблемы, страхи и тревоги громоздились друг на друга, словно куча стеклянных тарелок.
Готовых рухнуть в любой момент.
Они дошли до грубо вспаханного грязного поля, которое тянулось до опушки густого леса. Каким бы невероятным это ни казалось Тору, вокруг стало ещё тише. Даже на расстоянии нескольких футов не было слышно ничего. Никаких звуков, обычно издаваемых обитателями леса; ничто не могло подсказать им, что ждёт их внутри. Как и сказал всезнающий, из холодной тьмы, похоже, сбежало всё живое. По рукам Тора побежали мурашки, когда он посмотрел через плечо Мельды на карту, которую она держала дрожащими руками.
Они в самом деле добрались до Теней.
Лес был тёмных цветов – от тёмно-коричневых кустов до тёмно-зелёной травы. Всё выглядело погружённым в ночь, хотя на дворе был полдень.
– Печально выглядит, – сказал Энгль.
Он был прав. Ребята шли дальше, и Тор чувствовал, что у Теней есть некая энергия, негативная аура, которая может придавить кого угодно. Чем дальше они шли, тем хуже становилось его настроение.
Казалось, что они абсолютно беспомощны.
– Я не голоден, – сказал Энгль, нарушив холодную тишину. Он сказал это, хотя никто не спрашивал. Его голос был совершенно ровным. – Просто… не хочу есть.
Тор тоже был не голоден. Он вообще не чувствовал
Он заскрежетал зубами, в его голове носилось торнадо из мрачных мыслей. Сомнения дразнили его, появляясь и исчезая, словно призраки, сводя с ума.
