Сжавшись на кровати и обхватив себя руками, я крепко зажмурила глаза, снова дав волю слезам, но от этого стало только больнее. Почувствовав прикосновения Уильяма, издала тихий всхлип. Мужчина моментально обхватил меня и перекинул к себе на колени, крепко прижимая и поглаживая по спине. Слезы текли по его груди, и я не могла остановиться: горе снова рвало мою душу на части, заставив вспоминать те счастливые моменты, которые мы с сестрой разделили друг с другом.
Когда мы были семьей.
Уильям молчал, давая эмоциям возможность найти выход, лишь изредка приподнимая мое лицо и вытирая тыльной стороной ладони слезы. Перед глазами непроизвольно всплывал образ Брид, приснившейся мне ранее: ее счастливое лицо, радость в голосе, когда она рассказала, что наконец-то смогла обрести долгожданный покой. Сестра смогла воссоединиться с душой своего неродившегося ребенка. Я верила в это.
Сара не врала: она действительно вернула ее домой. Я вдохнула полной грудью в попытках унять слезы и подняла взгляд на Уильяма:
– Генри жив?
Уильям сжал губы. Долгое время он молчал, крепко стиснув меня в объятьях.
– Нет. Он погиб спустя месяц после твоего побега. Сердце не выдержало.
Я лишь сжала кулаки, стараясь не впасть в истерику, понимая, что за один вечер узнала о смерти двух близких людей. Глаза щипало, но мое чутье кричало одно: придется отложить душевные муки и придерживаться плана.
Сирена, сидевшая внутри, жаждала освобождения.
Глубоко вздохнув, слезла с Уильяма и присела рядом, задумчиво начав покусывать нижнюю губу. Мужчина явно принял этот жест за желание продолжить ласки, но я лишь ударила его по руке, когда он предпринял попытку коснуться моего бедра.
Наигранно вздохнув, он снова откинулся на подушки.
– Я по глазам вижу, что ты хочешь спросить о чем-то еще.
Я уселась к нему на бедра, моментально почувствовав возбужденную плоть. Двигаясь вдоль тела Уильяма, сладко упивалась, наблюдая за тем, как он старательно сдерживается. Пальцы вцепились в простыню, дыхание участилось, глаза заволокла темная пелена.
– Ты знаешь, кто такой Роджер?
В воздухе повисла тишина, от которой мне стало не по себе. Уильям мгновенно подскочил и скинул меня со своих бедер, усадив рядом и внимательно посмотрев в глаза. Прищурившись, он попытался найти ответ, но я упорно молчала, делая вид, что этот вопрос вырвался скорее от любопытства, нежели от безысходности. Меня все не покидало чувство, что его действия были какими-то наигранными.
– Я больше хочу понять, откуда его знаешь ты.
Я невинно заморгала и опустила взгляд на свои колени, запустив пальцы в локоны:
– Я не могу тебе сказать всего, но, если верить словам Сары, именно он подверг ее мучениям, сделав сиреной. Я не знаю, сколько лет назад это случилось, но, кажется, без Персефоны здесь не обошлось. Сара лишь сказала мне, что Роджер – пират – один из вас, но старается не вмешиваться во внутренние дела. – Поймав взгляд Уильяма, я произнесла следующую фразу настойчивее, чтобы в моих мотивах не было сомнений: – Он нужен мне. Точнее, Саре. И нужен живым для возмездия.
Уильям ошарашенно уставился на меня, я же старалась не засмеяться. Казалось, он был готов услышать что угодно, но не открытое признание в необходимости отмщения. Перехватив взгляд мужчины, я заметила, что в его голубых глазах плясали огоньки, от которых мне почему-то стало не по себе.
Что я такого сказала?
Стараясь перевести тему и разрядить накалившуюся обстановку, потому что Уильям явно не был готов к подобным расспросам, будто невзначай спросила:
– А куда мы плывем?
– На Восточное Побережье.
– Почему туда? Что мы там будем делать?
– Умирать.
Звонко хлопнув ладонью по плечу Уильяма, я насупилась и показала язык. Мужчина рассмеялся и притянул меня к себе, прошептав на ухо:
– Не мы, а я. Я буду завоевывать твое сердце на этом острове. Доказывать из раза в раз, что мой выбор всегда будет в твою пользу, какую бы глупость ты ни совершила.
– Даже если для этого придется убить?
– Даже если для этого придется умереть.
Тело наполнилось приятным теплом. Упершись ладонями в грудь мужчины, я толкнула его обратно на кровать. «А ведь это неплохой вариант, если вдруг Охотник не сдержит обещание», – тут же пронеслось в голове.
Наклонившись, я провела языком по губам, при этом прошептав:
– Ты поможешь мне?
– Сделаю все, что ты захочешь, родная.
В этот момент я почувствовала, что до сих пор оказываю сильное влияние на Уильяма.
Неприятное чувство, зарождающееся в груди, заставило прикусить нижнюю губу. Так меня называл только один человек.
– Ты простишь меня? Скажи, Эмилия.
– Я уже тебя простила, – солгала я.
