Томный шепот в голове взбудоражил мысли, и я, сама того не замечая, оказалась в объятьях сестер.
Я танцевала. Тело, словно ведомое неосознанным призывом, двигалось в такт музыке, выгибаясь и извиваясь. Глаза были закрыты, я отрешилась от всего вокруг, забыв о переживаниях и гнетущих мыслях, предоставляя мелодии вести меня, погружая в наслаждение. Запертая на долгие годы, сирена будто вырвалась на свободу и медленно царапала когтями нити моей души.
Слегка отстранившись от сирен, я поднимала руки, медленным движением отводила их за голову, рисовала ладонями невидимые узоры вокруг себя, очерчивая пальцами контур тела и скользя по бедрам и груди, вызывая внутри трепет. Запрокидывая голову, проводя подушечками пальцев по шее, я снова и снова передвигалась по залу, повинуясь ритму и мелодии, пытаясь освободиться от всех мыслей и тревог, которые преследовали меня вот уже долгое время. Бедра и плечи покачивались, ноги переступали на месте, плавно, с пятки на носок, каждый новый виток мелодии приносил умиротворение.
Все это казалось мне сном, миражом, будто ничего и никого не существовало в этот момент.
Сирены переглянулись и скинули вуали на пол. Довольно усмехнувшись, морские девы сверкнули алыми глазами. Они видели мою истинную сущность, мне больше не нужно было скрываться.
Тело и мысли не принадлежали мне, я стала лишь сосудом, который наполнялся эмоциями и желаниями.
Я не сразу поняла, что музыка стихла, пока не услышала редкие громкие хлопки за спиной.
Повернув голову, удивленно выгнула бровь и выпрямила спину. Роджер старался сдержать смешок, продолжая хлопать в ладоши.
– Могу ли я рассчитывать на приватный танец, Эмилия?
Посмотрев на мужчину, я не смогла сдержать тихого вскрика.
Опять это повторяется…
Тело Роджера будто наполнилось синим блеском, приближенным к оттенку Ниагара. Тонкие ленты, подобно хлыстам, тянулись вперед, и часть их, соприкоснувшись с моим телом, замерцала. Посмотрев на свои ладони, шумно вдохнула. Кожа блестела, но имела другой оттенок – перламутрово-рубиновый. Сделав жест рукой, я направила свет в сторону мужчины и увидела, что ленты, исходящие из моего сердца, тут же устремились к Охотнику, огибая всех остальных в зале. Широко распахнув глаза, наблюдала, как свет проникает в душу каждого из нас.
Я не могла знать, что испытывает Роджер, но меня переполняли чувства: любовь, преданность и желание. Прикрыла глаза, позволяя нашим энергиям переплестись, зарождая что-то поистине прекрасное.
Лениво поведя плечами и сбрасывая наваждение, я положила одну руку на талию, другой же откинула волосы, оголяя грудь и шею, с которых стекали мелкие капельки пота. Выдержав взгляд Охотника, почувствовала легкое прикосновение к коже и заметила сирен, с которыми танцевала несколько мгновений назад. Морские девы покосились в сторону капитанов, с которыми прибыли на этот остров, выражая намерение вернуться на место, на что я лишь кивнула.
В зале стояла гробовая тишина, которая нарушалась потрескиванием огня в факелах на колоннах. Смотревшие в упор моряки облизывали губы, показывая прогнившие зубы, которые испортились из-за отсутствия должной гигиены и пищи на кораблях. Капитаны, прибывшие без сопровождения невест, не скрывали довольных улыбок, потягивая алкоголь из бокалов и усмехаясь.
– Столь откровенно вести себя на глазах нескольких десятков изголодавшихся мужчин… Ты либо слишком отчаянна, либо слишком глупа.
Охотник медленно приближался ко мне, убрав руки в карманы. Расстегнутая туника, едва колыхаясь на ветру, открывала вид на мускулистую грудь. На участке кожи под сердцем увидела часть татуировки, на которой была изображена Персефона.
– Я не нуждаюсь в вашей оценке, капитан. Надеюсь, я доставила вам истинное удовольствие своим танцем, ведь ничего лучше наверняка увидеть сегодня вам не удастся, – с вызовом посмотрела Роджеру в глаза, когда он подошел вплотную.
Костяшки пальцев погладили щеку. Больно схватив за подбородок, Охотник приподнял мое лицо, заставив привстать на носочки. Вторая рука начала блуждать по талии и животу, поднимаясь все выше. Слегка приспустив бретельку, мужчина изучал мое тело руками и жадным взглядом. Я бы отвергла столь откровенные прикосновения, но каждое движение Роджера вызывало во мне давно забытый трепет. Тело требовало продолжения, но благодаря здравому смыслу я понимала, что нужно играть покорную овечку и молча наблюдать за дальнейшими действиями соперника.
– Уверен, сегодня мне представится шанс увидеть что-то поистине прекрасное, родная. – Он отпустил меня так резко, что я пошатнулась, с трудом устояв на ногах.
Не успела опомниться, как снова раздался насмешливый голос и щелчок пальцами:
– Ко мне ее.
