Вильда поймала взгляд Фенхеля, который поспешил закрыть за ними входную дверь. Что-то странное было в его взгляде: смесь ужаса и сочувствия. Может после такого и расстался с жизнью предыдущий повар? Но что такого она сделала? Всего лишь была послушна воле хозяина. Вряд ли он убьет её за это.
— Твои помощники совершенно не умеют готовить, они ни на что не способны! — не сдержался Рессар и высказал ей недовольство до того, как втащил по лестнице на второй этаж и поставил на ноги.
— Ой, — простонала Вильда и подумала, что теперь у господина есть повод лишить её жизни. Он не просто злой, но еще и дьявольски голодный.
— Снова ваши «ой», — не то вопрос, не то утверждение. — Раздевайся!
— З-зачем? — она стянула платье на груди, стараясь по максимуму прикрыть безнадёжно-наглое декольте мокрого платья.
— Примешь ванну, согреешься.
Вот теперь она обернулась и увидела полную ванну горячей воды с облачками воздушной пены и благоуханием гвоздики. А Вильда точно знала, что с гвоздикой принимает ванну хозяин, тогда зачем он притащил её к себе?
— Снимай же свое платье.
Рессар устал ждать и развернул Вильду спиной, чтобы помочь расстегнуть пуговки. Но уже через секунду раздался треск и десятки перламутровых бусинок посыпались по полу.
— Вы испортили моё выходное платье, — тихо констатировала Вильда, чувствуя, как руки Рессара стаскивают с её плеч ленты, потом сдергивают лиф-бюстье, как мокрый наряд вместе с нижними юбками оседает у ног.
И тут Вильда покачнулась, ноги перестали её держать, накатила слабость и тошнота. С невольным стоном она покачнулась, откидываясь на грудь господина и обмякая в его руках.
Вряд ли бархатная банкетка вызвала бы в нем бурю эмоций, как колдунья. Он был в миллиметре от расслабляющей ванной, когда вздумалось позвать эту гордячку и не только всыпать ей за испорченный обед и опоздание, но и тут же исполнить задуманное наказание.
Но уже через минуту он снова натягивал штаны и перчатки, нёсся сквозь косые потоки дождя к каретному сараю и ругался на чем свет стоит. Эта строптивая девчонка выводила его из себя даже не показываясь на глаза! Но как же она мутила его рассудок, вот так, беспомощно откинувшись в объятиях.
Подхватив колдунью под коленки и невольно заглядевшись на её обнаженную грудь, со вздохом отчаяния опустил в пенную воду, погружая руки по локоть, проверяя не остыла ли вода.
— Кэр! Прикажите подать еще два кувшина горячей.
— Да, мой принц.
Фенхель ушел, а Рессар стянул намокшие перчатки и отбросил в сторону. И как всегда, именно сейчас захотелось провести пальцем по её нежной щеке, убрать завиток волос с лица.
Он спрятал руки за спину, чтобы не поддаться гиблому искушению. Хотя будь девушка банкеткой, будь она вещью, Рессар позволил бы себе всё. Наплевал бы на хрупкость и чувства вещи. А это в очередной раз доказывает, что колдунья для него значит больше, чем простая собственность. Видимо, назвать рабыню своей фавориткой и не сделать ею в действительности вносит резонанс в его тщательно выстраиваемый порядок. А этого он терпеть не может.
Она очнулась и дёрнулась, чтобы подняться, но мужская рука, затянутая в кожаную перчатку, остановила:
— Лежи спокойно, — коротко добавил хозяин странным хриплым голосом.
Вильда снова положила голову на его колени и вытянула ноги на кушетке. Простыня, в которую было обернуто тело, задралась и сползла, пока Вильда ворочалась, но руки зажаты, что не поднять и не поправить.
Сейчас она с господином находилась в своих покоях, лежала на кушетке, а Рессар сушил ей волосы у камина. Медленно и осторожно перебирая пряди в непослушных пальцах, поглаживая затылок, проводя ладонью по голове. Эти прикосновения так походили на ласку, что Вильда всерьез забеспокоилась, как бы не растаять и руках хозяина и не надумать себе лишнего.
Лучше всего начать разговор и отвлечься!
— Вы купали меня? Лично?
Дрогнувшие пальцы и слегка дёрнувшие за волосы, заставили поднять лицо и посмотреть в затуманенные глаза хозяина.
— Почему не поручили слугам?
— Кхм… Все мои слуги — мужского рода. Никто не смеет трогать мою фаворитку, кроме меня.
Вильда больше удивилась хриплому голосу, чем странному заявлению. Хотя доля правды в словах господина есть. С отставкой Калиты в доме не осталось женщин, кроме Вильды.
Он снова распушил пряди волос и пропустил их сквозь пальцы. Они шёлком выскользнули почти высушенные теплом камина.
Вилда прикрыла глаза и еле сдержала стон удовольствия. Вот если бы Рессар снял перчатки, это действительно стало бы слишком интимным, даже эротическим, а сейчас больше похоже на заботу о последней женщине в доме. Не стоит думать о неподобающих вещах…
Но непристойные мысли словно атаковали её. Хотелось, чтобы он зарылся пальцами в волосы, повернул её лицо к себе, вжался губами, требуя поцелуя. Провел рукой по телу и накрыл ладонью потяжелевшую грудь.
Вильда закусила губу, но предательский полустон вырвался, и Рессар замер. Потом медленно провел пальцем по щеке, подхватил подбородок и заглянул в её глаза.
