— Не смейтесь, — попросил мужчина искренне. — В тех краях знают побольше нашего, видели такое, о чем мы даже помыслить не можем, и потому ведут себя осторожнее нас. Так вот эти люди заберут зеркальце, и еще семь дней никто об этом не узнает. Конечно, когда я состоял в их команде, то требовал, чтоб после его вернули на место, но теперь я не уверен, что хоть кто-то говорил со мной всерьез. Более того, я действительно верил им. Они мне обещали дать запечатать этот портал. Но вот, когда до начала операции оставалось несколько дней, я понял, что никто и ничего не будет закрывать. Они просто заберут драгоценности и, разграбят курган — и все. Более того, в глазах их главного я отчетливо увидел свою смерть. Эти люди оказались черными археологами, как же я раньше не догадался! — очень искренне сокрушался мужчина.
Все эти нелепые разговоры о видении смерти в глазах и черных археологах, жутко злили Зинку, как и любая пустая болтовня. Поэтому она сделала вид, что не услышала этого пафосного заявления.
— Хорошо, предположим, о зеркальце они уже знают и коварно его выкрадут, — рассуждала Зина, борясь с раздражением. — А что за деталь, которая может их остановить?
— Такая же, как у принцессы! — воскликнул мужчина радостно и удивленно, словно Зинаида задала глупый вопрос, ответ на который должен был понять каждый. Посетитель стал копаться в своих записях, что принес в большом пакете, пытаясь найти нужную.
Зина устала, но и отказать ему прямо сейчас почему-то не могла, язык не поворачивался. Настолько искренним сейчас выглядел этот спаситель мира, настолько верящим в то, что говорил.
— Давайте так, — вздохнув, сказала она посетителю, прервав его поиски, — я сегодня прочитаю все то, что вы мне принесли, — она показала на стопку исписанных мелким почерком листов бумаги в его руках, — поищу информацию в своих источниках и завтра сообщу вам о своем решении.
— Хорошо, — очень быстро и, казалось, с облегчением согласился посетитель.
Зина вновь его пожалела, а себя пристыдила за то, что дала человеку ложную надежду, ведь она собиралась завтра ему отказать. Верней, попросить об этом Алексея.
— Деньги заберите! — крикнула она мужчине, когда тот уже стоял в дверях.
— Мне негде их хранить, — пожал он плечами. — Я продал квартиру, и это сумма от ее продажи. Пусть они у вас полежат, а завтра, когда я к вам приду, если вы откажетесь, то просто вернете их мне.
— Вы настолько нам доверяете… — пробормотала Зина удивленно.
Посетитель очень грустно улыбнулся, немного замешкался, видимо, решая, что ответить на провокационный вопрос.
— Знаете, один из самых великих, на мой взгляд, писателей двадцатого века, Эрнест Хемингуэй писал: «Лучший способ узнать, можете ли вы доверять кому-то, это довериться ему». Я всегда придерживаюсь этого правила. Иногда это больно, а иногда ты находишь настоящих людей, порядочных и добрых. Такое приобретение всегда ценнее любых разочарований, потому что ты получаешь точное знание, что такие люди в принципе существуют. До этого в моей жизни был один такой человек, надеюсь, вы станете вторым.
Зине не пришло в голову, что можно было бы возразить на такие философские высказывания, и посетитель, воспользовавшись паузой, успел выскользнуть из «избы».
«Ничего, — решила Зина, взяв пакет с пачками купюр и листами А4, исписанными неровным мужским почерком, — деньги можно отдать и завтра, а заодно выяснить о посетителе побольше. Возможно, найти его родственников и рассказать им о его навязчивой идее и продаже квартиры. Может быть, они даже не знают, что с их родным человеком не все в порядке».
Она показала кулак телевизору на стене, точно зная, что ее команда с другой стороны внимательно наблюдает за происходящим через потайное окно, соединяющее аппаратную и гостиную. Они слышали все и имели возможность даже делать запись разговоров, а отсюда был виден лишь телевизор, и ни звука не доносилось из соседней комнаты.
— Ну и подкинули вы мне клиента! — буркнула она в темный экран. — Кто отсматривал его видео обращение и допустил к личной встрече, будет лишен в этом месяце «фиников». — Так они в команде называли поощрения.
Зина была хорошим, но строгим руководителем. Все, что касалось работы, никогда не мешалось с личными отношениями. Дружба дружбой, а служба службой, как любила она повторять коллегам.
«Как только дружба начинает мешать твоей работе, — говорил дед, — значит, это уже не дружба, а использование. Не позволяй ложным друзьям влиять на твою работу, семью и мораль. Настоящий друг никогда не будет заставлять тебя изменять этим трем вещам, спекулируя дружбой».
Зина помнила это и старалась чувствовать эту тонкую грань, никому не позволяя ее переходить.
Поэтому там, в аппаратной точно знали, что это не пустые слова, и «финики» в этом месяце действительно пролетают мимо.
