Я так и сделала, стараясь, чтобы Марджит видела, какие травы я добавляю. Но она едва на меня взглянула, потому что была занята, разогревая камни, которыми потом будет согревать воду в купальне, и раскладывая мыло и полотенца.
Великолепные купальни в подземелье замка были наследием Римской империи. Языческие боги на отломанных плитках следили за купающимися один, а то и два раза в день жителями замка. Все, кто здесь жил, был чище, чем монашки, а они были очень чистыми. У Марджит всегда была работа.
— Дело в том, что я совсем не понимаю проклятия, — произнесла я, сортируя бергамот, розовую герань и руту и деля их на кучки. Все они имели резкий и свежий запах и теоретически должны были помочь со снятием проклятия, но за несколько недель, что я их добавляла в ванны, они так и не сработали.
— А что тут понимать? — пожала плечами Марджит.
— Ну, например, кто его наложил? — спросила я. — Какая ведьма или цыганка захотела им навредить?
— В Сильвании по закону нет цыган. А ведьмы в Сильвании не стали бы накладывать подобное заклятие, — ответила Марджит. — Не захотели бы. Ведьмы в этой стране интересуются только магией во благо.
Я не думала, что это может быть правда, но не стала спорить с Марджит. Если бы ответила «Ты не можешь знать всех ведьм в Сильвании», то она бы стала спорить, что знает. А если бы я сказала, что она не может быть в курсе всех тайных намерений всех ведьм в стране, то она бы ответила, что знает и о них. Марджит знала всё.
— Ведьмы оставили бы свидетельства своего вмешательства. Невозможно создать такое проклятие, — указала она рукой в сторону башни принцесс, — без осложнений. Подумай сама, когда ведьма накладывает даже небольшое заклятие…
— Я не знаю ни одной ведьмы, — прервала я её.
— Тогда слушай и не перебивай. Даже излечение человека от пристрастия к сливовице требует слишком большого количества ингредиентов. Вода из трёх или более святых источников. Банка мёда. Одежда женщины, одежда мужчины. Прядь волос его матери… И ещё куча всяких твоих травок. Все названия я не вспомню, но точно знаю о базилике и благовониях. А, и ещё Клинок Девяти Невест!
— Что ещё за Клинок Девяти Невест?
— Это клинок, который девять невест донесли до алтаря и тайно спрятали в кармане своего жениха во время церемонии. Ты представляешь, насколько сложно найти девятерых невест, достаточно искусных, чтобы спрятать нож в одеянии новоиспечённых мужей? Очень непросто.
— Не сомневаюсь.
— Именно, малышка Рева. Проклятие замка Сильвиан — это дело рук не ведьмы, а, скорее, кэпкэуна, — сказала Марджит, вспоминая людоеда с головой пса, который похищал молодых женщин. — Или змеу. Или даже балаура. Но не ведьмы.
Я поёжилась от упоминания этих существ. И змеу, и балаур были разновидностями драконов, которые желали жениться на юных девах. Балаур был страшным, потому что у него было несколько голов. Но змеу был даже страшнее, потому что выглядел как человек и умел менять обличие, чтобы одурачить девушку и заставить влюбиться в себя и выйти за него замуж.
Я работала молча, растирая розовую герань, пока не решилась вновь заговорить:
— Флорин сказал, что я не должна об этом думать, потому что принц и так сделал уже всё, что можно, чтобы разрушить проклятие… Но что именно он делал?
Марджит выпрямилась и вытерла мокрое от пота лицо.
— Они разделяли принцесс, — начала она, счастливая, что кто-то считает её мнение авторитетным. Похоже, Марджит нравилось, когда спрашивали её совета — её это успокаивало. — Они увозили их из замка. Даже пытались выдать замуж. И почти получилось. Принцесса Марикара практически добралась до Штирии, чтобы обвенчаться с местным герцогом, но за день до свадьбы тот уснул глубоким сном и больше не проснулся.
— Как и спящие в западной башне, — прошептала я.
Марджит бросила на меня пронзительный взгляд.
— Да. Фактически, он единственный спящий, кто не лежит в той башне, и каждый день за ним ухаживает его мать.
Я нахмурилась, заворачивая измельчённые травы в марлю и завязывая узелки бечёвкой.
— И никто не пробовал ничего… необычного?
— Необычного? О да, клянусь своей покойной матушкой! Ураган, сотрясавший всю башню до основания, вполне необычен. А однажды в башню даже ударила молния!
Я бросила узелки с травами в воду и наблюдала, как отбрасываемые ими тени пляшут на лице Нептуна и его дельфинов. Несколько плиток с правого глаза Нептуна отвалились, и теперь у него был вид жулика, а не бога.
— Больше никаких проделок, надеюсь? — Марджит нахмурила густые брови, не спуская глаз с моих трав.
— Сегодня — никаких, Марджит.
Она положила в воду нагретые камни, и комнату наполнил запах трав. Марджит сделала глубокий вдох.
— Отлично пахнет. Ничего похожего на голубцы. И как раз вовремя. Они пришли.