«Проклятие Шалиона» (2001), роман, послуживший началом нового фэнтезийного цикла «Хроники Шалиона (Мир Пяти богов)», был номинирован на несколько значимых премий, получил Мифопоэтическую премию, и, самое главное, привел читателей в восторг!Люп ди Кэсерил, небогатый дворянин, возвращается в Шалион после тяжких, изнурительных лет плена на пиратских галерах. Он истощен и сломлен морально. Кажется, не осталось больше ни одного дома, где нищего обездоленного человека могли бы принять. Последняя надежда – провинкара Баосии, его прежняя госпожа, у которой он служил пажом много лет назад. Доброта этой женщины и ее справедливость несомненны, но какую цену в итоге придется заплатить Кэсерилу за кров и пищу?Страшную цену.Цену, которую едва ли платил кто-либо из смертных.
© Lois McMaster Bujold, 2001
© Перевод. В. Миловидов, 2023
© Издание на русском языке AST Publishers, 2024
Стук копыт Кэсерил услышал раньше, чем увидел верховых. Он быстро обернулся. Избитая лошадиными подковами и истерзанная колесами повозок дорога уползала вбок и вверх, на пологий склон холма, а потом вновь вязла в обычной для этого времени года слякоти. Небольшой ручеек, слишком узкий и тщедушный для того, чтобы над ним кто-то взялся строить мост или убрал его в трубу, мягко журчал перед ним, стекая с ощипанных скотом пастбищ. По громкому стуку копыт, скрипу сбруи, звону оружия и бодрым голосам всадников можно было понять, что из-за поворота сейчас появятся отнюдь не мирные фермеры на повозках и не коробейники, понукающие своих мулов.
Наконец кавалькада явилась взору Кэсерила: около дюжины вооруженных людей, в колонну по двое, в сверкающих доспехах. Слава Богам, не разбойники! Кэсерил перевел дух и сглотнул, почувствовав, как встревоженное сердце вновь забилось ровно и спокойно. Хотя, встреться он с разбойниками, взять у него им было бы нечего. Кэсерил сошел с дороги и повернулся, чтобы пропустить верховых.
В жиденьком утреннем свете кольчуги на всадниках матово сияли серебром, и ясно было, что надеты они не для боя, а для парада. Голубые накидки сочетались с белыми цветами символа Госпожи Весны, а серые плащи, закрепленные на плечах отполированными пряжками, развевались за спинами всадников в прохладном утреннем воздухе. Не воины, а придворные шуты – вряд ли они захотят испачкать свои шикарные наряды упрямой кровью Кэсерила.
К его удивлению, подъехав, капитан отряда резко вскинул руку. Если бы рядом с Кэсерилом был старый конюший его отца, ох уж он и задал бы перцу этим юнцам, неспособным аккуратно остановить коней и не дать им, чавкая копытами и рискуя упасть, нелепо сгрудиться на узкой дороге. Впрочем, какое ему до них дело?
– Послушай, старина! – обратился к Кэсерилу капитан.
Кэсерил, который стоял на обочине один, инстинктивно дернулся, чтобы посмотреть, к кому обращается этот картинно сидящий рядом со знаменосцем офицер, и понял: они приняли его за какого-нибудь мужлана-фермера, ковыляющего на рынок, или за посыльного. И, в общем-то, он сам дал им для этого повод: на изрядно поношенных башмаках – по пуду грязи, тело прикрывает не по его росту и размеру сшитая одежда, которой он нацепил несколько слоев, заботясь не о фасоне, а исключительно о том, чтобы спастись от пронизывающего до костей юго-восточного ветра. Что делать? Так уж получилось, что он вынужден был благодарить всех зимних Богов за любой доставшийся ему клочок ткани. А тут еще эта двухнедельная щетина на подбородке! Неужели все-таки старина? Капитан мог бы выразиться и более презрительно. Но почему же все-таки старина?
Капитан показал стеком вперед – туда, где дорога, по которой они скакали, пересекалась с другой дорогой.
– Это, направо, дорога на Валенду? – спросил он.
